– Хочу добраться до Тиргартена. У меня там есть друзья. – Алахан знал, что дом Летнего Волка – союзники Слезы и, если ему повезет попасть в город, между ним и его врагами по крайней мере окажутся каменные стены. – Если метель утихла, я смогу понять, где нахожусь. Прошлой ночью я мог с таким же успехом забрести к семье троллей, как я набрел на твою хижину.
Тимон повернулся к Алахану и попытался улыбнуться. Рот у него был непропорционально большой, губы – слегка опухшие, и выражение лица из-за этого приобретало комический оттенок.
– Семья троллей… – повторил он, будто Алахан ненароком пошутил.
– Я рад, что развеселил тебя, – ответил Алахан с серьезным выражением лица.
Тимон тихо захихикал. Похоже, его смешила сама мысль о семье троллей.
– Что же завело тебя так далеко на запад, друг Тимон?
Берсерк перестал хихикать и уселся напротив Алахана. Они оба были крупными людьми, но по сравнению с Тимоном Алахан чувствовал себя малышом.
– Алеф Летний Волк, – просто ответил воин из Нижнего Каста.
– А что с ним такое?
Тимон пожал плечами.
– Он же вождь Тиргартена, так?
Алахан покачал головой.
– Уже нет. Несколько месяцев назад он умер во Фредериксэнде. Сейчас Тиргартеном должна править его дочь, но никто не знает, где она.
Тимон поджал губы и нахмурил брови, напряженно задумавшись.
– Это плохие вести, – произнес он, опустив взгляд на дощатый пол.
– Согласен, – подтвердил Алахан. – Список вождей Фьорлана становится все короче. Правители Джарвика несут ответственность за смерть большинства из них, но… – Алахан задумался, посвящать Тимона в обстоятельства смерти Алефа или нет, и пришел к выводу, что обманывать его бессмысленно. – Вождь Тиргартена был убит на собрании раненов. Топором, выпущенным из руки моего отца.
Берсерк понимал, что это означает, и, похоже, вовсе не собирался впадать в ярость.
– Алеф был твоим другом? – спросил Алахан.
Берсерк задумался, словно вопрос оказался для него сложным. Спустя несколько секунд он покачал головой:
– У меня никогда не было друзей… Алеф… однажды проявил ко мне доброту, и я хотел отплатить ему тем же.
– Боюсь, теперь ты сможешь это сделать, только когда окажешься рядом с ним в ледяных чертогах за пределами мира, друг Тимон.
– Его дочь выросла? – спросил Мясник.
– Да. – Алахан кивнул. – Она воительница Рованоко и, судя по всему, одна из самых грозных во Фьорлане.
Тимон, казалось, снова мучительно о чем-то размышляет.
– Тогда я буду искать Дочь Волка, – ответил он, резко поднимаясь с места.
Алахан удивленно поднял брови.
– Она сейчас, возможно, лежит на дне моря Кракенов, а у Алефа не было других наследников.
Новости не смутили берсерка.
– Если она мертва, я придумаю, кого еще смогу найти. А до тех пор у меня есть цель.
Берсерк стал заметно счастливее, и молодой вождь обнаружил, что ему нравится странное чувство уверенности берсерка.
– Скажи, а есть ли какая-то особая причина, по которой при первой нашей встрече ты выглядел так, будто хочешь заживо содрать с меня кожу? – осторожно спросил Алахан.
Тимон очевидно смутился и виновато опустил взгляд на небольшой плетеный мешочек, прикрепленный к его веревочному поясу.
– Я… иногда не в себе. Ярость Варорга неохотно покидает меня. – Он говорил более четко, осознанно и разумно, чем ожидал Алахан.
– Тогда, возможно, нам стоит вместе отправиться в Тиргартен. Я знаю там жреца, который нам поможет. Я не обещаю скучного путешествия без приключений, но клянусь, что буду защищать тебя, когда ты… не в себе.
На лице Тимона появилась искренняя улыбка, и он нетерпеливо подался вперед.
– Ты поможешь мне найти Летнюю Волчицу? – спросил он.
Прежде чем Алахан успел ответить, раздался неожиданный в этих местах звук. Берсерк поднял голову, показывая, что тоже нечто услышал, и оба резко вскочили с дощатого пола охотничьей хижины.
– Собака? – спросил Тимон.
– Я бы сказал, и не одна. – Алахан слышал отдаленную мешанину рычания и лая, и она становилась все громче. – Ездовые собаки, – прошипел он сквозь зубы, бегло осматривая комнату. – У тебя есть топор… или, может, молот?
Берсерк сжал голову ладонями и быстро помотал ею из стороны в сторону. Вопрос очень обеспокоил его, и Алахан начал подозревать, что от Тимона в бою будет мало проку.
– Ладно, будем надеяться, это всего лишь разведчики, а не вся армия. Пойдем со мной. – Алахан поднял метательные топорики и заткнул за пояс, потом несколько раз взмахнул боевым топором, желая разогнать кровь по жилам, и устремился к выходу из хижины.
Через передние окна лился свет, и деревянная постройка купалась в лучах солнца. Не слышалось гудения ветра, и снег тоже прекратился. Алахан прижался к стене, боком подкрался к окну, вытер с него осевшую влагу, выглянул наружу и увидел, как к хижине – вроде бы с запада – приближаются двое саней. Видимость была отличной, и охотничья хижина, несомненно, резко выделялась на однообразных белых просторах владений Слезы.
– Примерно восемь человек, – сообщил он Тимону, который стоял за его спиной, напряженно уставившись в пол. – Им повезло. Скорее всего, когда они потеряли мой след, им сказали искать в стороне от основной дороги.
