Габриэль молчаливо двигался через кладбище — место, где он в течение столь многих лет был заперт под землей. Возле раскрытых могил лежала разбросанная земля, а памятники, чтобы не мешали, были убраны. Он покачал головой, раздумывая над перипетиями жизни. Сотни лет назад никому бы и в голову не пришло потревожить могилы подобным образом. Это было бы настоящим кощунством. Зло прокралось в Париж, и оно спало на этом древнем кладбище, которое содержало в себе так много тел мертвых.
Двигаясь через кладбище подобно молчаливому привидению, он размышлял о том давнем сражении, почти два века назад. Он нашел Люциана присевшего возле своей жертвы — мужчины лет тридцати. Жертва была обескровлена, безжизненная тряпичная кукла, которую Люциан небрежно бросил на землю, когда повернулся, чтобы противостоять Габриэлю. И как всегда Габриэль был поражен элегантностью своего брата-близнеца, тем, как молчаливо тот двигался. Ни на его одежде, ни на зубах или ногтях никогда не было не единого пятна крови. Он всегда был безупречен. Ничто в нем не выделялось, в то время как он был настоящим чудовищем, а не легендарным охотником, о котором шепотом говорил его народ.
При одном воспоминании о своем брате, высоком и элегантном и таком аристократичном, волна любви пронеслась через Габриэля. Он этого так давно не чувствовал, только помнил эмоции, но сейчас они были сильнее и острее, чем когда-либо. Габриэль опустил голову.
Ему на глаза попалась могила, и он подошел осмотреть её. Недавно выкопанная, одна из самых последних на кладбище. Тяжелое оборудование ещё не дотянулось до этого уголка, так близко от каменной стены. Он прикоснулся к земле и мгновенно ощутил вибрацию разрушительных сил. Будучи прекрасно настроенным на зло, он отдернул руку. Сама земля, казалось, стонала от прикосновения гнусной мерзости. Он продолжил сидеть на корточках, в то время как его глаза быстро скользили по земле кладбища, а чувства разлетелись во все стороны, сканируя территорию вокруг него.
Габриэль вздохнул. Он услышал тихое шарканье ботинок по грязи, тяжелое дыхание упыря, созданного вампиром. Опасные создания, упыри, жили, чтобы служить своим хозяевам, пируя на зараженной крови и плоти людей. Они были порочными и безжалостными. Габриэль затаился, его сила все нарастала и нарастала, собираясь, пока не протекла через него и не вылилась в воздух вокруг него.
Упырь приблизился сзади, шарканье раздалось ближе, выдавая злое существо, неуклюжее, но очень хитрое и невероятно сильное. Человек оказался бы в страшной опасности, столкнись с миньоном вампира. Габриэль был одним из древних, более могущественным и многоопытным, чем всерьез предполагал упырь. Как только абсурдное создание сократило между ними расстояние, Габриэль развернулся, обхватил деформированную голову руками и повернул её с силой, достаточной, чтобы сломать шею. Раздавшийся треск показался невероятно громким в тишине ночи. Монстр громко завопил, размахивая руками, но Габриэль растворился, его скорость была слишком велика для жуткой марионетки.
От боли и гнева упырь визжал с жестокой яростью животного. Он двигался резкими, прерывистыми шагами, разворачиваясь своим телом то в одну, то в другую сторону, разыскивая Габриеля, ища его так, словно был запрограммирован на это. Его голова болталась под неестественным углом, и он постоянно пускал слюни. Габриэль появился перед ним, погрузил руку в его грудную клетку и вынул уже мертвое сердце. Незамедлительно в землю ударила молния, превращая тело в пепел. Габриэль зашвырнул разлагающийся орган в бело-синию прожилку и направился прочь, покачивая головой в ужасе от давно умершего создания.
— Что ж, милости прошу ко мне, — тихо проговорил он. — Я подарю вам темную смерть, которая освободит вас от выбранного вами пути.
Брайс сел, когда Франческа едва слышно произнесла его имя. Проведя рукой сквозь волосы, он посмотрел на неё вопросительным взглядом.
— Франческа, не ожидал сегодня увидеть тебя, — он встал на ноги и разгладил помятую одежду.