Спохватившись, Оспа погасил фонарь. Из-за садившихся батареек тот и так уже еле светил, а все, что было нужно увидеть, уже увидели. Остальное можно сделать и в лунных отблесках, сочившихся в окна. Как назло, в этот момент потемнело еще больше – небо затягивалось тучами.
– Так, пацан, помогай, – позвал Оспа, переключая внимание парнишки на себя и подхватывая за левое плечо «подарок». – Бери справа, тащим.
– А что такое «альтруист»? – неугомонный на вопросы Кирпич не преминул зацепиться за незнакомое словечко, подступая к человеку в гнезде.
– Вот спасешь кого-нибудь просто так, не за личный интерес, и будешь альтруистом. То бишь недальновидным идиотом, как считает Хомут. Раз-два, взяли!
В четыре руки стащили человека на пол, затем старшой вышел на минутку из комнаты и вернулся с древними санками. Деревянный верх сгнил, но недобитая взрывом дверка от шкафа, которую оторвали от старой рухляди тут же, в комнате, вполне сгодилась на замену. Ее наскоро прикрутили к алюминиевой раме веревкой, извлеченной из рюкзака Оспы. Еще один кусок веревки прикрутили к передку, чтобы было за что тянуть. Работа, хоть и простая, заставила лопоухого Кирпича разогреться; от усердия он даже язык высунул, помогая Оспе закручивать узлы.
– Клево! – Пацан поправил вечно сползавшую на затылок ветхую шерстяную шапку, разогнулся, любуясь своей работой. – Старшой, а откуда ты знал-то, что санки найдешь?
– Национальная особенность, – с грустью улыбнулся Оспа, – любил наш народ на балконах всякое барахло хранить… Все, хорош базарить! Хомут, ты там закончил?
– Как видишь, – Хомут уже запихнул кровоточащее сердце твари в наполненную спиртом банку, заботливо приготовленную заранее, еще на станции. Обмотав ее шарфом, чтобы случайно не разбилась, спрятал в свой рюкзак. Затем тщательно вытер руки припасенной тряпкой и швырнул ее в угол. Запах свежей крови всегда привлекает опасность. Впрочем, с этим раненым… Его, как руки, не вытрешь, смердеть будет всю дорогу, привлекая всякую хищную дрянь.
– Ребра-то как? – озабоченно поинтересовался Оспа.
– За меня не переживай, сачковать не собираюсь.
– Тогда уходим. Вниз я «гостя» сам стащу, а ты прикрывай.
Кряхтя, при помощи Хомута и мало́го, старшой взвалил раненого на спину.
Спуск занял минут десять. Как ни торопись, а по лестничным пролетам крутиться с тяжелой ношей непросто, дважды пришлось останавливаться, чтобы передохнуть и прислушаться к окружающим звукам. Тревога мочалила нервы. Оспа уже почти жалел, что не послушал Хомута, который по-прежнему придерживался мнения, что лучший выход – прикончить бедолагу и забрать его шмотки. Пот по лицу бежал ручьем, дыхалка сипела, как проколотая автомобильная камера. Черт, давно пора бросать баловство с куревом. Сам ведь при обучении всех своих стажеров первым делом отваживал курить, а как возвращался, снова тайком смолил. Угораздило же Хомута так не вовремя плюху от вичухи заработать. И не притворяется ведь, засранец – когда думает, что никто не видит, все лицо от боли перекашивает.
Наконец выбрались наружу.
Пока спутники укладывали мужика на санки, закрепляя все той же веревкой, запас которой в рюкзаке Оспы казался неисчерпаемым, старшой постарался отдышаться. Погода успела измениться к худшему. Плотные тучи затянули серп молодой луны, нагнав вязкий, удушливый мрак, утопивший очертания окружающих зданий в своей бездонной утробе. Еще и снег зарядил с небес, вихрясь в резких воздушных порывах. Не будь так холодно, и не пробирай чертов ветер до костей сквозь старую одежку, это даже к лучшему – твари тоже не любят прогулок в такую пору. Да и рассвет теперь не застанет врасплох, раз небо укутано ненастным одеялом. Озоновый слой нынче совсем не тот, что раньше, весь в дырах и прорехах, как ветхое одеяло, проеденное прожорливыми крысами, и одна такая здоровенная дырень, похоже, теперь навечно зависла как раз над Москвой. Так что днем при всем желании особо не разгуляешься, жесткое излучение в гроб вгонит. Проверено опытом – тех, кто откинул копыта, наплевав на меры предосторожности. Не любит дураков поверхность, ох, не любит…
– Ну, тронулись, – собравшись с силами, бросил Оспа.
Проклятый дом, подаривший им незабываемые минуты паники из-за потустороннего воя в подъезде, вскоре остался далеко позади. И все же расслабляться Оспа не собирался – опасность на поверхности подстерегает на каждом шагу, зазеваешься – и достанешься какой-нибудь твари на обед.
