– Кто такой и откуда – неизвестно, никаких документов при нем не обнаружили. Да и какие нынче документы-то… Мои ребятишки его с поверхности приволокли, говорят, Оспа его узнал… – Учитель сокрушенно покачал седой головой. – Но расспросить подробнее Оспу уже не получится, нет его больше среди живых… Ты погоди-ка, стрелки-то не переводи. Так вот, позволь задать естественный вопрос, Дмитрий: вы-то что вдвоем в лазарете забыли? Вон и Фёдора, гляжу, сумели удивить. Не поладили между собой, что ли, разошлись интересы? Кто в лес, кто по дрова?
Димка не мог не заметить, что снайперка, предназначавшаяся для подарка, так и осталась в чехле за спиной Фёдора – сейчас на удивление мрачного и неразговорчивого. Переговоры определенно пошли не так, как они рассчитывали. Это настораживало.
– Да мы Бухалыча зашли проведать, подарок лекарю вашему доставили, от щедрот Ганзы, – нашлась Наташка, похлопав ладонью по сумке с медикаментами, лежавшей в ногах пациента. – Он же нас тогда неплохо подлатал, когда мы едва живые с поверхности вернулись. А пока Бухалыча дожидались, пришлось мне о вашем хвором самой позаботиться. Тут уж как смогла, не обессудьте, я ведь еще только учусь… Вы ведь не возражаете, Данила Иванович?
Она так приветливо улыбнулась старику, что тот от ее улыбки прямо помолодел, расправил плечи, приосанился. Но Димка чувствовал – играет старик. Отговорка, приведенная девушкой, его не удовлетворила. И в самом деле, сложно придумать разумную причину, по которой они здесь оба находятся. Бухалыч – просто коновал без образования, назначенный в лазарет не благодаря своим лекарским умениям, а волею случая. К тому же в прошлый раз лекарь был пьян в стельку, и никак им помочь не смог, обошлись без него, своими силами.
– Ну что ты, дочка, какие тут возражения. Добрую память, значит, Бухалыч оставил? Ну-ну, детишки, это хорошо, что добро не забываете. Но сдается мне, что и на все остальное у вас память неплохая, а? Угадал?
– А мы на вас зла не держим, Данила Иванович, – Наташка улыбнулась еще шире и доверительно добавила: – Мы ситуацию понимаем.
– Сердце радуется на тебя смотреть, милая, – Учитель благожелательно осклабился, демонстрируя крупные щербатые зубы. – На всей моей станции таких светлых лиц, как у тебя, дочка, не встретишь, а эти ямочки на щеках… Эх, вспоминаю жизнь свою молодую, до Катаклизма, была у меня зазноба, ну точь-в-точь, как ты…
– Переходите к делу, Данила Иванович, – Димка неловко хмыкнул, чувствуя себя от всех этих туманных вступлений как на иголках. Оставалось в который раз пожалеть, что мыслей читать он так и не научился.
– Думаю, Дмитрий Михайлович, мы сможем достичь соглашения, – сразу взял быка за рога Учитель, заговорив со сталкером подчеркнуто уважительно. – Фёдор передал мне ваше предложение. У меня есть встречное, и уверяю, условия взаимовыгодные.
– И что же за предложение, Данила Иванович?
– Все было бы просто, если бы не было так сложно, – пахан сокрушенно вздохнул, заметно помрачнев. – И с каждым днем все хуже. Про морлоков на Северной вы в курсе? Агась, вижу, Штопор уже поделился впечатлениями, а сам, впечатленный, вон, валяется в полном отрубе. Совсем оборзели, тварюги, людей мне калечат. Давно планирую зачистить станцию, навести, так сказать, порядок. Но вот проблемка у меня, проблемочка… Народ туда никакими посулами не заманишь, а под стволами гнать не хочу: мы люди вольные, не какая-то там Ганза или Полис. Не говоря уже о Рейхе. С Южными пробовал договориться, пошуровать совместно – не нашел понимания. Трения у нас давние за территорию. Кстати, проход между Северной и Южной они еще года два назад заблокировали насмерть. И нам так бы надо… Но мне кажется это неправильным. Предпочитаю все-таки поглядывать за Мертвым Перегоном, а не отгораживаться и делать вид, что нас это не касается. Тем более что звуки там подозрительные в последнее время. Люди врут – вода плещет. Сам не слышал, но проверить стоит. Затопление – бедствие посерьезнее пожара.
– Так что от нас требуется? – спросил Димка, уже догадываясь, что ему предстоит.
– Разведка, Димон, – буркнул наконец Фёдор, подтверждая худшие опасения. – Разведка ему требуется.
– Агась, – подтвердил Учитель, – зачистку я вам поручать не собираюсь, сами сделаем. Но сперва мне нужно, чтобы ты лично туда сунулся и посмотрел, что к чему.
– Данила Иванович, а что вам позволяет думать, что эта работа именно для меня? И что я не останусь вместе с морлоками в виде кучки обглоданных костей?
– Резонный вопрос, Дмитрий Михайлович. – Учитель смотрел на Сотникова пытливым, задумчивым взглядом, в котором угадывалось тщательно скрываемое сомнение. – Но ларчик открывается просто. Я как раз перед стрельбой разговаривал с дикими караванщиками, так они про тебя такое понарассказывали, что верится с трудом, но не могу не верить. Они люди странные, по нашим меркам, замкнутые, лишнего слова не выудишь, но врать не приучены. Если уж говорят, то по существу – про то, что сами видели или во что искренне верят.
