Допев куплет, Лиз откинулась на спинку кресла. Мэгги улыбнулась, но, судя по старухиному виду, ей вовсе не понравилось, что гостья улыбается. Повисло неловкое молчание. Мэгги пожалела, что Эш не поехал с ней, чтобы представить ее хозяйке.
— Ну, Эш, он в магазине, там, в городе...
— Нечего тут рассусоливать, — опять перебила Лиз, — Два боба, боб и половинка боба, еще боб и еще половинка. Это сколько будет?
Тут старуха что-то выплюнула на коврик перед собой. Мэгги увидела, что это и вправду боб.
— Откуда же мне знать?
— Значит, ты неумная, да?
— Боюсь, что так.
— Но есть ведь такие умные, которые притворяются неумными. Может, и ты из таких?
Мэгги попыталась выдавить улыбку. Тогда старуха наклонилась к ней:
— Двое. У тебя двое малюток. И как, по-твоему, я о том проведала?
— Откуда же мне знать? Ну и как вы об этом проведали?
— Чайник-то вон кипит! — заметила Лиз.
Мэгги принялась заваривать чай. Старуха поднялась и встала рядом с ней, руководя процессом с молчаливой, но острой бдительностью. Уже во второй раз Мэгги подумала, что хочет домой.
— Эш решил, что вы могли бы мне помочь.
— Да ну этого Эша! Припрется сюды, а как припрется, так тут же и назад. Какой в этом толк? Ась?
Мэгги не знала, что на это ответить.
— И сколько ж ты мне заплатишь? — неожиданно спросила Лиз.
Такая прямота застала Мэгги врасплох.
— Да шучу я просто. Это я Эшу так говорю. Хе-хе. Сколько ты мне заплатишь? Всегда так говорю. А он мне — мол, сколько пожелаете. Хе-хе, неплохая шуточка, а? Сколько пожелаете. И ты можешь это сказать. Давай: сколько пожелаете.
— Сколько пожелаете.
— Хе-хе-хе! — Похоже, старуха очень развеселилась. Потом вдруг стала серьезной и сказала резко: — А теперь слушай-ка, мисси. Я в жизни не брала ничего такого, чего не заработала сама. Так что поосторожнее.
Мэгги не поняла, чем могла ее оскорбить.
— Я осторожна.
— Да, ты одна из нас, я вижу. Лиз это видит, но ей также известно, что ты еще не до конца свободна. Тебе и невдомек, когда наступит тот день.
— Простите, что?
— Твои способности еще не проявлены. Ты несвободна. Хотя я вижу — ты одна из нас.
— Вы о ком?
— Ох, не пытайся дурачить Лиз, ты ведь просто девушка. Ты еще бутон.
Мэгги впервые почувствовала облегчение с тех пор, как переступила порог этого дома.
— Вы хотите сказать...
— Эй! — Старуха взмахнула палкой, приказывая ей молчать. — Об этом — ни слова.
Мэгги улыбнулась и тряхнула головой, словно пытаясь избавиться от чар, навеянных чудаковатостью старухи.
— Ладно. О чем это вы говорите — я, мол, не до конца свободна?
Лиз уронила палку и медленно обхватила руками плечи, обнимая себя. Она подняла колени и, как могла, прижала их к своему телу, словно пародируя позу, в которой сидела молодая женщина. Лиз ухмылялась и подмигивала Мэгги из-под очков.
— Я же стараюсь! — воскликнула гостья.
Лиз села прямо.
— Может, надобно куда больше, чем все твои старания.
— А что надобно?
— Это ты мне расскажи.
— Эш думал, что вы могли бы мне помочь с летательной мазью.
— Тьфу! — взмахом руки оборвала ее Лиз и отвернулась.
— Поможете? — спросила Мэгги после паузы.
— Послушай-ка вот что:
Лиз откинулась в кресле и закрыла глаза. Через несколько мгновений она уже спала, негромко похрапывая.
Мэгги прихлебывала чай. Напольные часы тикали у Лиз над головой, тяжелый маятник раскачивался из стороны в сторону. Мэгги почувствовала, что ее и саму сильно клонит в сон. Она превозмогала желание закрыть глаза. Старая женщина спала в кресле, не выпуская палку из рук. Мэгги так и подмывало встать и уйти, но она подумала, что воспитанные люди так не поступают. Она сидела и молча ждала.
Некоторое время спустя Лиз открыла глаза и посмотрела на нее. Потом села прямо.
— Если отдернешь занавеску, — сказала хозяйка, указывая на кладовку, — то сможешь налить нам по стаканчику бузинного вина.
— Не могу, — Мэгги покосилась на часы, — Через полчаса мне нужно забрать моего малыша, а иначе придется выложить кучу денег.
— Ась? Надо уходить? Ну а чего ты вообще сюды приперлась, коли надо уходить?
— Ничего не попишешь, — Мэгги встала.
— А завтра придешь?
— Не могу.
— Ну и вали отсюда. Проваливай, — бросила Лиз.
На пороге Мэгги обернулась:
— А можно я снова зайду на следующей неделе?
— Сказано тебе — проваливай, — повторила хозяйка, уставившись в стену.
Мэгги открыла дверь и вышла. У калитки она остановилась отдышаться, прежде чем идти к машине. Она так и не могла решить, какая реакция в ней преобладает: заинтересованность или раздражение. Ясно было одно: в результате этой встречи Мэгги не получила ни помощи, ни подсказок, которых ожидала.
