Вперед вышел каменный исполин с огромной каменной дубинкой усеянной гвоздями. Темная ощутила, как закипает кровь, как дикий непонятный восторг охватывает ее. Хотелось драться, бить, рвать, стереть в порошок. Она издала боевой клич и без тени сомнения напала. От клинков полетели искры. Сознание затапливала такая нехарактерная ей жажда крови.
Глава 5.
Родовой лабиринт походил на обыкновенную рукотворную штольню, покрытую толстой коркой полупрозрачного льда. Кое-где на деревянных перекрытиях висели тусклые масляные фонари из потемневшей меди и отбрасывали длинные причудливые тени. Только приглядевшись можно было понять, что серебриться отнюдь не снег, а соль. Сужающиеся к потолку неровным полукругом стены блестят и сверкают. Слева крутой обрыв заканчивался соленым озером. Поверхность воды была черной и неимоверно гладкой, будто шелк. Длинная галерея терялась далеко впереди, то тут, то там чернели боковые входы-выходы. Воздух оказался неимоверно чистым, будто перенесся на безлюдное морское побережье.
Крайне любопытно, каким образом необработанные стены способны подарить новый талант? Может светлые предки сотворили какую-то специфическую магию? Или все дело в соли? Источник магии тоже был невозможно соленым на вкус.
Непонятно. А то, что непонятно крайне пугает, как и невольная мысль: темной не место в столь светлом со всех точек зрения лабиринте.
По закону жанра, возмущенные светлые предки подкинут самое непроходимое испытание. А жить так хочется, ой как хочется!
Право слово, уж лучше б завязнувшая во фрустрации светлая маменька действительно согрешила с темным фейри, тогда вопрос бы отпал, с чего такое чудо выродилось и что с ним делать дальше. Таких изгоняли с позором. Много лучше, чем годами терпеть ядовитую доброту и приторную ненависть.
Но нет, отцовские гены видны невооруженным глазом, только в негативе. Тонкий профиль, удлиненный к вискам разрез глаз, высокие скулы и пристальный тяжелый взгляд. Нежная, изящная, чуть манерная фейри Эрассия, мать Диарры за восемнадцать лет ни разу не заговорила с дочерью. Когда маленькую смуглянку обижала дети постарше, она лишь безразлично отворачивалась или раздраженно передергивала плечами. Когда темная стала старше, и вовсе стала воротить нос, будто унюхала что-то крайне неприятное.
Мысли проносилось в голове Диарры сумбурно и мимолетно. Руки, ноги, зубы все это время безостановочно работали. Темная сражалась как три тысячи берсеркеров. Каменный исполин в первый время момент даже ошалел, будто не видал такой странной реакции с момента возникновения, а потом споро ввязался в драку.
«Как уничтожить камень? По-моему, он плавиться при запредельной температуре. Хм, ядерный взрыв я вряд ли осилю, значит, придется обходиться подручными средствами»
Призывать магию было тяжело, будто тянула собственные жилы; все же по книгам, без подсказок учителя выучиться магическим приемам оказалось непросто. Девушка так и осталась магической недоучкой. По мелочи получалось, но призвать стихию, рисовать сложные петроглифы, наконец, вышивать собственный магический узор Диарра не умела. Такое искусство в классе не преподавали, только в семье, за закрытыми дверями, от родителей детям. Вот и приходилось в бою швырять сгустками сырой магии, не прекращая с чудовищной скоростью вертеть нунчаки. Соль разлеталась во все стороны и покрывала с ног до головы. Залепила глаза, нос и рот.
Свист остро наточенных лезвий, царапающий скрежет о камень, хруст соли под ногами и неровное дыхание. Силы утекали с каждой новой атакой. Руки и ноги заметно дрожали. Магический резерв практически на нуле. Сражаться сырой магией верх глупости — результат небольшой, а резерв расходуется в три раза быстрее.
«Какое бессмысленное испытание. Каков должен быть результат? Победа? Но я дерусь несколько часов и ни на шаг не продвинулась. Я напала движимая какой-то навеянной яростью, теперь же разум чист и я понимаю всю глупость неожиданного реслинга»
Хотелось остановиться и провести конструктивный диалог. Вот только есть ли у противника хотя бы зачаточный разум? Диарра окинула скептическим взглядом каменную громадину. На гуманоида, то есть существо с руками и ногами, он походил слабо. Скорее порождение богомола и сколопендры, если его грубо вытесать из серо-желтого известняка.
Почувствовав слабину, титан стал наступать и оттеснять к стене.
«Вот и крышка мышке… Что?! Да ни за что!»
Разозлившись на саму себя за предательский испуг, Диарра усилила атаку. Запрыгнув на плечи каменного исполина, стала деловито откручивать ему голову — вертя то в одну, то в другую сторону.
— Твоя сила во мне! — Громогласно прокричал каменный противник, послушно поворачивая голову на триста шестьдесят градусов.
«Это метафора или в каменной туше припрятан супер-приз?»
Диарра удвоила усилия. От напряжения из носа, ушей и рта потекла кровь. Кровавое марево затмевало глаза.
«Все равное не отступлюсь. Как-то же ломала в детстве игрушки из цельного железа. До сих пор помню скрученную в трубочку лопатку для песка»