Уже глубокой ночью я выглянул из окна первого этажа на улицу и глубоко вздохнул. Жизнь в городе не прекратилась, на мою выходку никто не отреагировал. Ко мне уже успел прийти местный кузнец и пекарь, дабы познакомиться. Приходили три охранника и посидели со мной и попили дармового вина. Я пытался сварить борщ, но толи капусты было мало, то ли свекла подгнила — получилось не очень хорошо, хоть и съедобно.
Я принял решение — Это будет мой город. Вот какой он есть. Весь, и только мой! А потом жену найду и всех раком поставлю!
Шестьсот семьдесят четыре человека. Это не жертвы, нет. Это чистейший геноцид. Город ломался долго, сломить его стоило мне очень многого, даже если не считать восемь новых шрамов на теле и два уродливых на лице — подлый стрелок пробил мне обе щеки стрелой, мазила. Дороже всего мне вышли мои собственные нервы. Здешние люди не признавали громких слов и лозунгов, слишком много они их слышали. А вот сила — она осязаема. Почти три недели я терроризировал этот сраный город. Помогало одно — они были разобщены, а напуганные приходили ко мне, под теплое и сильное крыло. Коса исправно меня лечила, еще бы, столько жизней изменили как ее, так и меня, да и Борису один раз досталось. Теперь я был около двух метров роста и невероятно раздался в плечах, урод, в шрамах и огромным черным крестом на спине. Ворон уже мог гонять собак по улице, нагоняя на них страх и ужас — здоровый стал и злой. Единственная отдушина — брат Рон. Вот кто мог заставить меня расслабиться и улыбаться. Помню, сидел он с хрустальным стаканом и смаковал горячий глинтвейн, и говорил какая я безжалостная и подлая тварь. Сказал, что будет восстанавливать местную церковь и вести всех к свету. Ми-ло-та, потешил меня, успокоил.
Город вошел в новую фазу своей жизни. Была сформирована регулярная армия, стража, защита ворот. Появились строй-бригады, что ремонтировали инфраструктуру города. Местная старая ведьма, что без полога выглядела очень привлекательно, пыталась опоить меня приворотным зельем, а вообще она теперь местный лекарь. Полтора десятка кузнецов, что раньше были конкурентами, сейчас работали в большой кузнице на благо города и нашей силы. В городе введены новые порядки, правила и законы. Люд здесь не простой, даже тощая девушка с корзинкой может прикончить насильника точным ударом кинжала, сложно контролировать подобную людскую массу, но они понимали право сильного и принимали его. Я был тем самым сильным. Кто мне мог противостоять? За одну неделю меня признали около двух тысяч жителей, к концу третей — все остальные тринадцать тысяч. Большой город, очень большой.
Я один не справлялся, поэтому все пошло как по учебнику — назначались ответственные, главные и те, кто будет получать за всех люлей. Сейчас, на исходе пятой недели, когда в город пришли первые прохладные ветра, город, наконец, стал жить более-менее мирной и спокойной жизнью. Все были при деле, даже старики и немощные были пристроены к делам. В Кампфе впервые за всю его историю были открыты школы, всего три, но это на три школы больше чем было. А куда еще девать стариков и старух? Там они при деле, да и дети фигней не страдают, а то некоторые мечами лучше меня владеют. У нас появилась не только армия, но и военный устав. Теперь каждый житель один день в месяце занимается военным ремеслом. Таким образом я хотел подготовить каждого к самым неприятным ситуациям.
Днем в городе гуляли редкие стражники, а ночью выходили ночные караулы. Три торговых дома занимались внешней политикой и торговлей. Три рейдерских группы патрулировали наши территории. А нет, не наши — мои территории. Рон отремонтировал небольшую часовню, что уцелела от раннего храма, и принимал прихожан, ага были и такие. У нас отрылись два производства — каретное и бытовое. Два мастера делали очень хорошие повозки и неплохо украшали кареты для знати, чем и заслужили свое отдельное место в городе. На бытовом производстве было всего и много, но по мелочи — чайники, столовые приборы, масляные лампы, кубки и кружки и так далее. Кстати с лампами нам очень помог Рон, который знал секрет бездымного масла, которое готовилось к экспорту.
Сельское хозяйство у нас имелось и не самое маленькое, но вот работа эта была не престижной. Пришлось ломать систему и снижать налог на крестьянское хозяйство вдвое. Это помогло. Урожай овощей и кормовых уже собирался и грозил завалить все наши склады. Кампф не стал сказкой и эталоном городского типа. Город по-прежнему был немного в шоке, город боялся как меня, так и внешнего врага, воров в городе было столь мало, что поймать их было просто невозможно. Убийств в этом месяце не было совсем, кроме моих, разумеется. Работа шла, и края ей видно не было.
