– А как есть, Аня? Лично я рада, что ты меня на этот вечер вытащила. Что с Лёшей познакомилась – тоже рада. – Катя смутилась этих слов и всё равно продолжила. – Мне другое покоя не даёт: я ведь думала, что знаю себя, оказалось, со-о-овсем не знаю! Стыдно просто, понимаешь? Даже в зеркало на себя смотреть не могу!
– Ну ты и дура, Катька! – не стала молчать Аня. – Не знает она себя! Я тебя знаю! Уверена, даже за руку себя не разрешила взять! Что ты такого сделала, если разобраться? Гуляли, про книжки всякие говорили. Не так, что ли?
– Почти. Я поскользнулась, и он удержал меня за руку.
– И что? Всё сказала? Или ещё есть пикантные подробности? Самой не смешно? Знаешь, дуй-ка ты к своему Лёнечке, а то опоздаешь! Мне с вами молоко бесплатно полагается, за вредность! Только я его не люблю! Если что, я дома.
Дверь захлопнулась раньше, чем Катя успела найти слова. Озвучив мысли, которые до этого упрямо наматывались на шпульку с названием «если», она испытывала некое подобие облегчения. И всё же не очень представляла, как будет смотреть в глаза Лёне. Считалось это изменой или нет, она совершила подлость и давно для себя решила, что не заслуживает ни Лёни, ни Лёши, ни кого-то ещё.
Где и когда произойдёт свидание, всегда было немного тайной. Лёня жил у больницы, на противоположном конце города, и передавал через Аню лишь время выхода из дома. И так уж повелось, что именно Катя успевала пройти большую часть пути, встречаясь с ним за сквером или на повороте к парку. Сегодня она тоже не слишком надеялась на что-то другое, как вдруг увидела его переходящим улицу у почты и остановилась, пытаясь осознать, тот ли это человек сорвал с головы шапку и бежит навстречу, не глядя по сторонам.
Катя следила за ним глазами и совершенно себя не узнавала. Каким-то другим, незнакомым, новым, казался не только город, весь мир. Хватило нескольких дней и одного единственного нового человека.
Лёня ничего не заметил, быстро пересёк наискосок ещё одну улицу и, подхватив Катю, как пёрышко, стал кружить, не обращая внимания на недовольные взгляды прохожих. Застигнутая врасплох его открытостью, Катя рассмеялась.
– Я так соскучился! – воскликнул он и, наконец, опустил её на землю. – Как ты тут без меня, не шалила?
Глаза Лёни сияли радостью, чем подтверждали его неведение, но Катя не стала менять планов.
– Не очень, – призналась она и добавила недостающих подробностей тем самым голосом, которым обычно усыпляют бдительность. – Меня Лёша Астахов проводил домой. Мы просто говорили. Вот и всё.
С лица Лёни сползла его обычная уверенность, и он уставился на Катю таким взглядом, будто отказывался ей верить. Мысленно Катя уже побывала в этой точке, причём не один раз, и всякий раз видела перед собой разгневанного, оскорблённого в лучших своих чувствах, человека. Сейчас перед ней стоял кто-то другой и настолько несчастный, что преуменьшить истинные потери показалось ей самой разумной мерой.
– Лёнь, ну это же не серьёзно, ты понимаешь, – сказала она и тотчас подтвердила эти слова правдивым взглядом. Соврать оказалось легче, чем выбирать между одним и другим. Но самое странное, к этому Катю подталкивал также и взгляд Лёни, которым он ощупывал её лицо и, казалось, искал на нём опровержение этому неприятному факту. Наконец тяжело выдохнул из себя досаду и, взяв Катю за руку, потащил в сторону сквера.
– Нас там ждут. Мы, вроде как, в кино идём. Надеюсь, Лёша не очень обидится? – нахмурив брови, сострил Лёня и, наконец, сделал взгляд обиженным.
Катя сразу затормозила и взмолилась.
– Лёнь, ты либо убей, либо прости!
– Да ладно! Пойдём уж! – бросил он и увлёк её за собой, обречённо махнув свободной рукой.
Для Кати поведение Лёни стало полной неожиданностью. Окончание этого вечера она представляла себе совсем по-другому. Скандал, разрыв, громкие обвинения. Катя переключалась на фильм, а потом снова копалась в себе и, то, казалось, потеряла что-то важное, то нашла, но пока не могла найти этому должного места. Но главное, чего никак не могла ожидать, что-то новое читала в глазах Лёни, который больше не смотрел на неё, как раньше, сверху вниз, а подолгу задерживал внимательный, а порой и печальный взгляд и потом усмехался своим мыслям.
Вот только Лёша не исчез из её мыслей полностью. Как бы она не запрещала себе, как ни пыталась вытеснить из своего сознания то ощущение чистоты и свежести, покорившее её душу при встрече с ним, он возникал миражом, чаще всего, перед сном, когда никто и ничто не мешало этому.
Катя жила так второй месяц и уже почти уверовала в то, что это был мираж, как вдруг столкнулась с Лёшей лицом к лицу прямо на улице.
