– Нет, ну что вы нашу Маринку не знаете! – оспорил это мнение Славик и предложил свою версию, – отсидится в учительской, а потом придёт как ни в чём не бывало. Если к дирику, это ж всплывёт, что история у нас не преподаётся. А вот теория и практика скандала – это каждый день!
– Смех смехом, а нам ведь экзамен сдавать! – благоразумно заметила Леночка Тишко и смутилась взглядов, обращённых в её сторону. Однако любопытство Бориса спасло её от этой неприятности.
– А как эта твоя болезнь переводится?
Чувствовалось, что этот вопрос давно не давал ему покоя. Задавая его, Борис продолжал хихикать, и Славик покровительственно улыбнулся и уже с меньшим удовольствием выполнил его просьбу.
– Общая слабость, безразличие к жизни, особенно к работе, – он на минуту прервался, ожидая оваций, и, не дождавшись их, удовлетворился редкими смешками, потом театрально развёл руки в стороны. – А я что говорю: белорусский язык – это сила! Русский на его фоне – просто бледная копия.
Вряд ли говоря это, он преследовал целью вбить клин между двумя братскими народами, – всеми своими деяниями он лишь призывал к тому, чтобы новенькие отдались изучению белорусского языка без остатка. С тех пор, как в классе появились эти девять парней, уроки белорусской литературы стали поистине незабываемы. Произношение их было настолько невоспроизводимо, что напоминало бутерброд из белого хлеба с маслом и вареньем, на который взгромоздили толстый кусок солёного, щедро сдобренного перцем и чесноком, сала. Их, как следует и в нужном месте подвешенные, языки вдруг становились костными и непослушными, и каждый урок заканчивался смехом, притом, что сама Нина Семёновна крайне болезненно реагировала на каждое исковерканное слово.
В тот памятный день белорусская литература стояла следующим уроком. На дом была задана басня, а это могло означать только одно – Нина Семёновна даст новый материал и будет опрашивать всех, включая новеньких. Сама она, разумеется, понимала, как сильно рискует, назвав первым Бориса Окишина, однако менять выбор не стала.
Борис был не из тех, кто мог придти на урок не подготовленным, и, хихикнув для порядка, бодрым шагом вышел к доске. Класс замер в ожидании праздника. Нина Семёновна скрестила руки на груди и приготовилась слушать. Борис не смутился и начал читать: « У одном селе, не важно где, ходил баран у череде. Разумных баранов наогул же немного, но этот так дурней дурного».
– Всё-всё- всё! – вдруг прервала его Нина Семёновна и сразу перешла на белорусский. – Чуць гэта вышэй маих моц! – потом сморщилась, как от зубной боли, укоризненно покачала головой и даже схватилась за сердце, как всегда, когда кто-то истязал родной язык. Правда, нашла это недостаточным и добавила, на этот раз по-русски. – Хватит! Довольно! Достаточно! Слышать это выше моих сил! Кто нам расскажет басню как следует?
В ответ на её призыв взметнулся лес рук, не считая нескольких ленивцев и, конечно, новеньких. Кондрата Крапиву дети просто обожали. Это был белорусский Крылов, и его произведения никогда не оставляли их равнодушными, что случилось и на этот раз с его знаменитой басней о дипломированном баране.
Катя едва ли не первой подняла руку, однако Нина Семёновна остановилась на Леночке Тишко. Та обрадовалась, почти бегом вышла к доске, но, встретившись взглядом со всем классом, сосредоточившим на ней внимание, смутилась и даже покрылась румянцем.
– Давай, Ленка, давай, покажи класс этим русским! – беззлобно подбодрил её Славик, жестом давая понять новеньким, что сейчас Лена покажет им фигуры высшего пилотажа. За это время та справилась с волнением и гордо объявила: « Дыпламаваны баран. Кандрат Крапива».
Класс снова замер. Лена кашлянула для верности и начала бодрым голосом:
– Ў адным сяле (не важна – дзе)
Хадзіў Баран у чарадзе.
Разумных бараноў наогул жа нямнога,
А гэты дык дурней дурнога —
Не пазнае сваіх варот:
Відаць, што галава слабая.
А лоб дык вось наадварот —
Такога не страчаў ніколі лба я:
Калі няма разумніка другога,
Пабіцца каб удвух,
Дык ён разгоніцца ды ў сцену – бух!
У іншага дык выскачыў бы й дух,
А ён – нічога.
Она рассказывала с удовольствием, делая интонацией ударение на важных моментах, отчего в классе царила полная гармония: ребята улыбались, Нина Семёновна наслаждалась этим. При этом она всё время одобрительно кивала головой, давая понять своим ученикам, что согласна с каждым словом и довольна своей ученицей.
– Другі баран – ні «бэ», ні «мя», а любіць гучнае імя! – торжественным голосом прочла мораль басни Лена, и новенькие, не сговариваясь, зааплодировали. Нина Семёновна дала им время и, продолжая улыбаться, кивнула головой. Овации прекратились.
– Я с вами абсолютно согласна и не имею ничего против, чтобы оценить рассказ Лены на отлично.
Лена взвизгнула и под одобрительный гул ребят проследовала на место.
Славик не был бы самим собой, если бы ни воспользовался ситуаций.
