— Во-он оно как, — протянула старуха. — Не дело это, но, коль Михал чего вбил в голову, так не отступится. Поговорю еще раз с ним, да сдается мне, без толку это, упрямец он. — И уже нам: — Идите теперь. Вечером заглянете, заберете свою подружку. Нет, постой! — вскрикнула она вдруг.
Мы обернулись, а знахарка, указав на меня пальцем, велела:
— Ты останься ненадолго. А вы идите, на улице подождите.
Ребята вышли.
— Что это у тебя на шее такое, покажи.
Я сняла цепочку с медальоном.
— Во-о-от оно как, — протянула старушка, открывая крышку медальона. — Ну что ж, видно, судьба такая. Откуда он у тебя, девонька?
Я рассказала о ночной встрече у костра со старушкой, о том, как поила ее чаем и слушала ее рассказы, а потом на прощание та подарила мне эту вещь и наказала беречь пуще глаза, и что, дескать, не раз она мне поможет.
Знахарка, внимательно вглядевшись мне в глаза, покивала головой и сказала:
— Выберетесь вы отсюда. Как, не знаю, но выберетесь. И не удивляйся, что я так говорю. Я тоже не хочу, чтоб деревня умирала, да только не сможете вы тут жить. Не такие вы. — Она пожевала губами в раздумье. — Другие, не место вам тут. Ну всё, иди, а оберег этот спрячь получше, не дай бог Михал увидит. Точно не отпустит тогда ни тебя, ни друзей твоих. Такие знаки только у нойд есть, они перед смертью с ними свою силу избраннику отдают.
— Какую силу, о чем вы? — Я даже рассмеялась. — Да если б я стала колдуньей, мы бы уже отсюда выбрались!
— А ты и не стала пока. Но сможешь, если захочешь. А пока оберег только помогать тебе будет. Например, из леса выбраться или вещь потерянную найти. Ладно, девонька, иди. Подумаю, чем помочь вам смогу. Да своим об этом разговоре — молчок!
Мы побрели обратно в деревню.
Та как вымерла. Никого не было на улице, и только изредка мелькало лицо в окне за занавеской. Не хотели с нами общаться местные или просто опасались.
— Вот что за народ?! — Кит очнулся от каких-то своих раздумий. — Понятое дело, что просто так нас не отпустят, а выбираться отсюда надо. А для этого нам проводник нужен. Есть вариант — взять какого-нибудь заложника и вынудить Михала показать нам дорогу обратно. Или пробиваться самим. Но это — из разряда фантастики, не дойдем мы, заплутаем, скорее всего, как дед и грозился.
— Кстати, а помните, — встрепенулась Йолка, — нам Пола еще в пещере или у пещеры сказала: мол, опасайтесь деревни в лесах.
Продолжая тихонько обсуждать, как вытаскивать себя из этой засады, мы направились в сторону озера.
— Ну можно еще ракеты использовать. Сколько у нас еще их осталось? — выдал идею Мишка.
— Ракеты — да, можно, — пожевывая травинку, включилась в обсуждение Йола. — Только когда их запускать? Ночью? Тогда, скорее всего, никто их и не увидит, а днем толку нет. Хотя можно и попробовать. Да только как бы нас после этих ракет просто под замок не посадили. Может, наоборот, сделать вид, что мы готовы «погостить» тут еще какое-то время, и потихоньку постараться что-то разведать?
— Да Йол, что мы тут узнать можем? Местные молчат и будут молчать, Михал нам не помощник, дети его — тоже. Эх, может, дед не разбил телефоны и навигатор, а просто припрятал где-нибудь у себя? Вот это было бы удачей, — выдохнул Мишаня.
— А удачей номер два, Мишенька, будет, если мы найдем хотя бы один телефон, и он окажется с неразряженной батареей, — сказала я. — Но таких чудес не бывает. Может, ночью на знахаркину опушку проберемся и три костра разложим? Три костра, разложенные в ряд, — это же международный сигнал бедствия! Или еще вариант: хватаем наши шмотки, забираем от знахарки Ленку и валим куда глаза глядят. Находим большую поляну и обустраиваем там лагерь. Днем и ночью жжем костры. Днем дымовые, чтоб издалека было видно, а. — И тут я осеклась. — Ребята, а ведь нас, по идее, уже со дня на день хватиться должны, не одного, так другого. Мы ж раз в три-четыре дня всегда на связь со своими выходили. Чего мы запаниковали-то? Нам теперь надо думать, как сигнал подать, и всё! Искать нас будут в Нойдале, а там и мужика, что карту нам рисовал, найдут. Ой, блин, — протянула я, — ане Михал ли нам ее рисовал?
Все бурно включились в обсуждение, и похоже стало, что рисовал нам карту мужик, действительно очень похожий на деда. Но на фиг это было надо?
— А чего? — повел плечом Мишаня. — Заманить глупых туристов в деревню, попытаться уговорить остаться, а если не получится, закрыть в каком-нибудь погребе и превратить в рабов. Что нам и светит. Чтоб на воздух выбраться подышать, мы тут через месяц будем уборные вылизывать. И даже со старушками спать, чтоб генофонд местный не помер.
— М-да, Миш, тебе бы романы-ужастики писать, — невесело рассмеялись мы, усаживаясь на траву.
— Кхе-кхе, — раздалось сзади, — а прав ваш приятель, ой как прав.
Мы обернулись и увидели мужиков с берданками, направленными на нас. И деда Михала.
— Стою я вот тут, вас слушаю — продолжал Михал, — паж сердце радуется, ну до чего сообразительные ребятки попались!
— Послушайте. — Йола начала подниматься.
— Сидеть! — рявкнул один из мужиков.
