Так отправился младший сын в путь. И однажды оказался в месте, где не было вокруг никакого жилья. Завидел он группу могил и одну среди них — свежую. Спешился парень у той могилы и сказал:
— Привет!
А кто-то рядом сразу откликнулся:
— Привет. Входи, раз пришел…»
Бабабах! Колесо наскочило на камень, машина нырнула носом в какую-то колдобину и заглохла.
Я опустил ручник и вышел посмотреть. Солнце уже закатилось за горизонт, и последние всполохи заката гуляли над холмами.
В сумерках я увидел, что правое переднее колесо лопнуло. Я было сунулся в багажник в поисках запаски, но тут же отчетливо вспомнил, как брат предупреждал меня: запаски в машине нет. Недавно он тоже проколол колесо в пути, так что запаска как раз и стояла вместо правого переднего. Со старой изношенной покрышкой. Она-то теперь и лопнула.
Проклятие! Интересно, как далеко отсюда до какого-нибудь поселка?
Я вернулся в машину, рассчитывая определиться, где именно нахожусь, но навигатор потерял связь со спутником и не мог дать никакой информации.
А между тем приближалась ночь. Я прислушался: не гудит ли где мотор? Сначала показалось, что да, где-то трещит двигатель грузовика.
Но, хорошенько прислушавшись, я понял: не мотор это — цикады поют в траве.
Черные тени стекали с холмов к пустынной дороге. Подождав и подумав, я вспомнил: планшет Кирилла. В нем есть навигатор. Что, если подняться с ним на ближайший холм? Здесь, внизу, сигнала нет, но, может, если забраться повыше — удастся установить связь? Позвонить, попросить помощи. К тому же с высоты я могу разглядеть долину — может, найдется рядом жилье или заправка.
С наступлением ночи похолодало. Скрепя сердце я вытащил планшет из рюкзака, сунул в карман и, оглядевшись по сторонам, направился к ближайшей высоте. Как это обычно бывает, дорога вверх оказалась куда длинней, чем думалось поначалу.
Я брел к вершине по каменистой тропе, задрав голову вверх. Вокруг заливисто стрекотали сверчки, шелестела сухая трава, и мелкие камешки, задетые моими ногами, соскальзывали вниз.
Взобравшись повыше, я увидел ярко-малиновый щит солнца, закрытый горящим слоем фиолетовых облаков у горизонта, — там, внизу, кипела битва света и тьмы, и тьма уже побеждала: контуры моей машины на дороге почти размыло темнотой, а тонкую спасительную нитку асфальта на западе затянула мгла.
Пусто было вокруг. А неподалеку, на северо-западном склоне, виднелась россыпь серых угловатых камней.
Я вытащил Кириллов планшет со дна рюкзака и включил его. Если б не катастрофа с колесом, я бы…
Экран засветился — и какая-то мрачная, но торжественная мелодия раздалась в тишине. Я вздрогнул. Но что кривить душой? Я ведь знал, что так будет.
— Кирилл?
Привычный смешок раздался рядом.
— Кого зовешь? Неужели меня?
— Где мы?
— Разумеется, не там, где ты ожидал.
— Ты обманул меня.
— Я привел тебя на место. Оглянись вокруг. Не узнаешь?
— Серые камни…
— Да. Могилы. Не хочешь зайти, раз уж пришел?
— Скажи, я никогда не смогу от тебя избавиться?
Сам не знаю, для чего я это спросил. Наверное, от безнадежности.
— Избавиться от меня? Нет! Давай лучше избавим тебя от всех недостатков, присущих живым. В моем мире ты будешь всемогущ и бессмертен.
— Для этого мне надо умереть?
— Ты смертен. Какая разница — когда умрешь?
— Есть разница. И знаешь что?!
Черная волна ненависти накатила на меня. Ток пробежал по нервам. Я схватил ненавистный планшет, сжал его, как сжимают в бою горло врага, тряханул и швырнул оземь, на камни. Сияющий корпус лопнул и развалился, стекло и микросхемы выпали, раскололись. Не позволю собой управлять! Никому не позволю. Я прыгнул на остатки планшета и растоптал в пыль.
Все!
Наконец-то я остался один. Я выдохнул…
Но в этот момент холм дрогнул. Сотряслась вся долина. Даже небо задрожало от раскатов сердитого хохота электронного призрака:
— Идиот! Хотел убить меня? Ты всего лишь уничтожил моего заместителя. Смотри — вот где я!
Пространство загудело, заискрилось, по нему забегали красно-зеленые и черно-белые полосы, от чего у меня зарябило в глазах. А затем посреди сошедшего с ума мироздания возникло сверкающее алмазное облако: оно выгнулось дорожкой от вершины соседнего холма, там, где могильные камни вросли в землю.
По этой дорожке, висящей в воздухе среди тьмы, кто-то шагал. Его молочно-белый силуэт искрился, вспыхивал, сиял — во все стороны от него разбегались лучи, и человеческая фигура скользила по лучам, как паук по ниткам паутины. Мир, нанизанный на тонкие серебристые ниточки этой сети, сладко подрагивал, переливаясь разноцветьем.
Фигура, прозрачная и нечеткая по краям, приблизившись, набрала плотности, словно кто-то навел резкость. Я смог разглядеть лицо. Человек-призрак был, конечно, Кирилл.
Но только выше, сильнее, значительней, чем прежде, когда он был живым.
— Андрей, не сопротивляйся неизбежному, — сказал пришедший. — Цифровой мир — это мир духовный. Разве не об этом мечтало человечество? Здесь, в мире чистой энергии и предельно свободного разума, все гораздо удобнее, проще и четче. Здесь мы можем быть такими, какими захотим. Иди за мной. Мне нужен друг.
— Нет.
