– Все нормально. – Он кивнул, соглашаясь с ее враньем. – Тогда почему ты гуляешь по дому с ружьем наперевес? – Не согласился. Не согласился и не поверил. Вот же какая досада…
– Я не гуляю. Я просто решила его проверить. Я не ждала гостей.
Вообще-то, ждала. И отныне будет ждать каждое мгновение своей жизни.
Кофе пили в молчании. Перед тем как сесть за стол Нина проверила сына, заглянула в тайник и под кровать. Если уж сходить с ума, то основательно.
– Чем занималась днем? – Наверное, Чернов решил придерживаться светского тона до самого утра. Или все намного проще и им не о чем разговаривать?
– Прибиралась. – Нина поплотнее закуталась в шаль. В теперь уже свою пуховую шаль. – Нашла много интересного.
– Покажешь?
Отчего же не показать? Надо же как-то коротать ночь. Нина сходила в гостиную и вернулась обратно с альбомом, положила его перед Черновым. Кончик шали коснулся его загорелого предплечья, Чернов скосил взгляд, взялся за шерстяной уголок, потер между подушечками пальцев. Наверное, у него тоже возникли сомнения. Ничего, они скоро исчезнут.
Он разглядывал альбом очень долго и очень внимательно. Некоторые фотографии даже вынимал из креплений и переворачивал обратной стороной, наверное, искал подписи и даты. А Нина и не догадалась. Больше всего ее волновал один конкретный снимок. Увидит ли Чернов на нем то же, что увидела она? У нее не хватило терпения, поэтому она спросила:
– Ты его тоже видишь?
– Сущь? – Чернов поднял на нее глаза, черные, цыганские глаза в обрамлении густых ресниц. Если бы не взгляд, с этими глазами и этими ресницами он сошел бы за парня с обложки, в равной степени безмозглого и обаятельного, но взгляд не оставлял места иллюзиям.
– Значит, видишь. – Нина еще и сама не понимала, что означает это ее открытие. Увидела ли мама то, что увидели они с Черновым? А если увидела, то почему не уничтожила этот снимок, почему безрассудно оставила в альбоме, который мог попасть в руки ее маленькой дочки?
Ксюша обмолвилась, что ее мама была несколько… легкомысленной. Касалось ли это легкомыслие лишь отношений с мужчинами или вопросов воспитания ребенка оно касалось тоже? Или Ксюша ошибалась? Или просто по-бабьи сплетничала? Нинина мама никогда не была легкомысленной.
А Чернов уже перевернул страницу. Теперь он внимательно изучал фото с рыбалки, разглядывал каждого из присутствующих и, кажется, узнавал. Он перелистал альбом от начала до конца, к некоторым снимкам возвращался несколько раз, а потом сказал:
– Ты очень на нее похожа.
– На кого?
– На свою маму. – Он перевернул страницу и постучал кончиком пальца по фото с селфи. – На нее.
Возможно, некоторое сходство имелось, вот только девушка перед зеркалом не была Нининой мамой. Нина не сомневалась в этом. И могла даже подтвердить свою правоту. Да, она уничтожила телефон и сим-карту, но под обложкой ее паспорта рядом с фотографией Темки лежала и фотография мамы.
– Ты ошибаешься. – Она протянула Чернову свой паспорт. – Вот моя мама. Я не знаю, кто эта девушка на фотографии.
Он изучал оба снимка очень внимательно, даже положил их рядом. А потом вдруг достал свой мобильный и сфотографировал Нину. Она не успела ни возразить, ни отвернуться, она не ожидала от него такого коварства.
– Сотри, – сказала срывающимся от ярости шепотом. – Сотри немедленно!
– Сотру. – Кажется, его совсем не удивила ее реакция. – Обязательно сотру, а пока посмотри.
Он положил свой мобильный между двумя снимками, придвинул их поближе к Нине, чтобы она лучше видела. Но она все видела и без того. Из трех женщин, фото которых лежали перед ней на столе, только две были похожи. И не просто похожи, а похожи как две капли воды. И что делать с тем фактом, что такого просто не может быть? Что делать с тем фактом, что Нина точно знает, кто из этих женщин ее мама?
– Видишь? – спросил Чернов.
– Это ничего не значит. – Она видела, но не хотела верить. Да и во что, собственно, она должна верить?
Чернов молча перевернул фотографию с селфи. На обратной стороне тем же стремительным почерком, которым были подписаны остальные фото, было написано: «Я и мой новый фотоаппарат». В животе у Нины сделалось пусто и холодно. Почти так же пусто и холодно, как в тот момент, когда несколько часов назад зазвонил ее телефон.
– Я и мой новый фотоаппарат, – повторил Чернов многозначительно, а Нине захотелось его ударить.
Зачем он лезет? Зачем вмешивается в ее жизнь?! Зачем пытается перевернуть все с ног на голову?! Она знать не знает, кто эта девушка!
– И вот это тоже она. – Чернов открыл альбом на самой первой странице, указал на коллективный снимок. – А вот это Яков и Сычев. А вот это, я думаю, Лютаев.
Нина тоже думала, что это Лютаев. Нет, она была в этом почти уверена.
– И на кого они все смотрят? На кого, Нина?
