Темная земля полностью

Ветер, неистово рыча, дул вдоль залива. Пахло водорослями и смертью. Прилив закончился, и узкие подошвы Нэпиера оставляли на песке отпечатки, похожие по форме на пули.

– Бодрит, да? – Он был в простроченной двусторонней куртке с капюшоном, натянутым поверх форменной фуражки. Дождь барабанил по флуоресцентному желтому материалу.

Логан с трудом тащился за ним, брюки, прижимаемые ветром к ногам, промокли и вызывали зуд, в ботинках хлюпало.

– Не сочтите, сэр, мои слова обидными, но вряд ли вы пустились в столь дальний путь ради прогулки под ледяным дождем.

– А ты, как всегда, проницательный, сержант. – Нэпиер вздохнул. – Большую часть из моих тридцати лет службы в полиции я провел в Бюро профессиональных стандартов[43]. Но мне приходилось работать и в департаменте уголовных расследований, и в департаменте совершенствования общего образования… Как ты понимаешь, я исполнял обязанности обычного полицейского, работал в диспетчерской и даже, представь, некоторое время замещал одного из сотрудников Министерства внутренних дел. Но когда я перешел в Бюро профессиональных стандартов, я понял – это именно то, что я хотел делать в течение всей моей службы.

Навстречу им шла молодая женщина в полосатой кофте, длинные кудрявые черные волосы колыхались за ее спиной словно флаг, рядом семенила маленькая шотландская собачка – ее черная шерсть была забита мокрым песком и грязью.

– Прекрасно помню первое дело, которым мне довелось заниматься. Некий сержант взял деньги от местного бизнесмена за то, чтобы рассмотреть в ином свете дело об изнасиловании. В ином свете… Этот бизнесмен сломал несчастной женщине челюсть и нос, сломал ей три ребра и вывихнул плечо. Затем он трижды ее изнасиловал. А ей было всего девятнадцать лет.

Вдали мелькали огни торгового судна, по всей вероятности идущего в порт.

– Вот представь. Ты расследуешь серьезное преступление, тебе известно, кто его совершил, но вместо того чтобы арестовать негодяя, ты требуешь с него три тысячи фунтов. А три тысячи фунтов в то время было очень большими деньгами.

Нэпиер замолчал и стал пристально всматриваться в море.

– Именно на это, Логан, я и потратил все время моей службы. Отслеживал тех, кто берет взятки; констеблей, ворующих вещи с мест преступления; офицеров, считающих совершенно нормальным делом выбивать из людей признания или требовать сексуального вознаграждения за содействие проституции. Деньги. Наркотики. Насилие. Обеспечение привилегий некоторым из фигурантов…

Логан повернулся спиной к ветру, согнул плечи. Фигура женщины расплылась и потеряла четкость, маленький песик стал еле заметным.

Губы Нэпиера скривились в улыбке:

– Мы – это полиция в полиции. Мы обеспечиваем такое положение, при котором полиция может держать голову высоко и говорить людям: «Верьте нам. Доверяйтесь нам». Потому что никто не может стать над законом, даже мы. – Он пожал плечами. – А вместо благодарности за то, что мы вычищаем гниль, многие наши коллеги называют нас «пастушьими гончими», «зловещими ублюдками» и всякими прочими унизительными словами. Осеняют себя крестом, когда думают, что мы не видим.

Логан ощутил резь в желудке. О господи… А что, если Нэпиеру известно о его поездке к умирающему Малышу Хамишу? Что, если Рубен решил разоблачить его? Что, если Нэпиер знает, что Эркарт купил квартиру Логана, заплатив ему двадцать тысяч фунтов сверх запрашиваемого? Или о том, что он согласился взять пакет от неведомого Стива Фаулера? А в этом пакете… Скорее всего, там будут наркотики.

Нэпиер зашагал дальше.

– Другие офицеры смотрят на нас так же, как наркоторговцы и воры смотрят на тебя, Логан, зная, что длинная рука закона дотянется и до них.

Но почему здесь? Почему все происходит на леденящем холоде, у моря? Почему не в помещении полицейского участка с офицерами-свидетелями и видеокамерой?

Может быть, он намерен заключить сделку? Что-то не совсем законное – и для этого ему понадобилась уединенная обстановка?

Прибрежная коса поворачивала направо, туда, где в залив впадала река Деверон. Нэпиер снова остановился.

– Скажи мне, Логан, что тебе известно о Джеке Уоллесе?

Логан непроизвольно заморгал. Этого он не ожидал.

– Не много. Он что, педофил?

– Джек Уоллес, тридцати двух лет, в течение шести лет постоянно занят пополнением коллекции непристойных изображений детей.

– Не слабо.

– Ты так думаешь? – Нэпиер повернулся и зашагал дальше по косе, где начиналась трава. – А что, если Джек Уоллес вовсе и не педофил? Что, если подтвердится предположение о том, что обвинение, выдвинутое против него, безосновательно? Что, если файлы в компьютер ему подкинули?

Они прошли мимо невысокой изгороди из коричневого штакетника и снова ступили на тротуар.

– Почему вы так думаете? – спросил Логан.