Уоллес отреагировал так, словно его ударили. Откинулся на спинку стула, сморгнул выступившие слезы.
– Я никогда до нее не дотрагивался. Никогда. Вы спросите у нее – это все ложь. Она ведь забрала заявление. – Он ткнул тонким пальцем в столешницу. – Это я должен был подать на нее в суд. Привлечь за ложные обвинения. В данном случае жертвой
Да, это так.
– Это не справедливо. – Он потянулся через стол. – Я никого не насиловал, и я не загружал детское порно в свой компьютер. Клянусь могилой матери, эта морщинистая старая
Вот так-то, вспышка
Ну уж нет, только не сейчас.
Логан встал.
– Мы закончили.
Логан расстелил на столе «Абердинер Экземинер» и выложил на газету пистолет. Сделал еще один глоток «Балвени», подержал во рту, дождавшись, когда приятная горечь подействует на затекшие десны и язык.
Голубые нитриловые перчатки поскрипывали, соприкасаясь с металлом, когда он разбирал эту штучку, чтобы почистить. Он сделал всего три пробных выстрела, но ствол и внутри, и снаружи был покрыт налетом копоти.
От двери донесся слабый, чуть слышный звук, и маленькое пушистое тельце закрутилось между его лодыжек. Он наклонился, чтобы погладить котику ушки, но остановился. Перчатки. Вряд ли Ктулху понравится.
– Прости, малыш. Папа сейчас очень занят.
Глаз уперся в газету. Ну да, в тему. Очерк о школьниках, обнаруживших тело бездомного человека в пруду. Заголовок: «Травмирующее для психики испытание». Фотография мальчишек— улыбаются во весь рот. Таких травмируешь, как же…
Логан отвел затвор и вернул на место. Все в порядке.
При условии, что у него хватит решимости спустить курок.
Застрелить человека,
Его руки дрожали, когда он укладывал пистолет обратно в ящик.
Он снял перчатки и положил в пустой мешок. По законам жанра, их надо облить отбеливателем и бросить в контейнер для собачьих экскрементов где-нибудь подальше от дома. В общем, туда, где никому не придет в голову искать.
Нагнулся, шепотом выругался – боль, – взял Ктулху и прижал теплое подрагивающее тельце к груди.
– А сегодня папочка кого-то убил…
Почему-то в книгах и фильмах подобные ситуации преподносятся по-другому. Герой подвергается нападению, убивает злодея, отпускает по этому случаю веселую шуточку, и дальше всё идет своим чередом. Те, кому пришлось убить кого-то, никогда не выглядят так, словно у них прорезали дыру в грудной клетке и заполнили ее замороженным гравием.
Он поцеловал Ктулху в лобик.
– Сейчас дам тебе что-нибудь покушать.
Таблетки нурофена выскочили из блистерной упаковки. Логан плеснул еще виски и запил обе. Затем склонился над стоящей на полу картонной коробкой.
Разложил на кровати темно-красную, с черными вышитыми розами юбку Саманты, заправил ее под кожаный корсет. Добавил вызывающие сапожки до коленей с золотой шнуровкой, смахивающие на сапоги, в которых топали по Европе солдаты Наполеона. Черные кожаные перчатки. Косметичка с застежкой-молнией, в которой хранились все ее кольца, включая пирсинговые. Он положит ее туда, где будет покоиться голова Саманты.
– Вот так. В этом наряде ты была на свадьбе Ренни. Ты будешь просто отлично выглядеть в гробу.
Он присел на кровать. Взял перчатку, словно это была ее рука.
Устремил пристальный взгляд на стену.
Очертания начали размываться.
Засмеялся, ребром ладони прикрыл глаз.
– Для меня эта неделя и вправду, и вправду,
Глубокий вдох.
Выдохнуть он не успел – зазвонили в дверь; звонок был долгим и бесчувственным.
– Ага.
Нетрудно догадаться, кто это.
Перчатка вернулась на кровать.
Он опустился на колени, достал коробку, вынул пистолет и дослал патрон в патронник. Снял пистолет с предохранителя.
Кого будет волновать, что пушка сплошь покрыта отпечатками его пальцев.
Дверной звонок звонил и звонил. Если Рубен думает, что его затея пройдет гладко, то парня ожидает шок.
Рывком открыть дверь и выстрелить ему в лицо.
Он бы мог это сделать.
И сделает.
Правая рука Логана сжала рукоять. Склонившись вперед, он посмотрел в глазок.
Упс.
За дверью был не Рубен, и даже не его шестерки. Там стояла гарпия Харпер, как всегда уверенная в собственном превосходстве.
Идеальное завершение идеального дня.
Дверной звонок, казалось, захлебывался слезами.
Может, притвориться, что его нет дома? Но тогда почему повсюду горит свет? Притвориться-то можно, но потом его наверняка сочтут идиотом, и не стоит ожидать повышения до старшего офицера полиции.
Он сунул пистолет в карман толстовки и открыл дверь.
Щеки начальницы горели, кончик носа покраснел, уши тоже. Куртка на двойной ватиновой прокладке делала ее почти вдвое толще, чем она была на самом деле.
– Привет, – поздоровалась она. – Так вы намерены пригласить меня войти в дом, сержант?
Логан положил руку в карман, скрывая контуры находящегося там пистолета.
– А у меня есть выбор?
