Он не смутился: просто проверил номер, нажал кнопку соединения и снова начал говорить. Разговор продолжался несколько секунд. По телевизору показывали говорящую голову политика, вероятно, призывавшего к спокойствию.
Телефон зазвонил. Мне нужно было узнать, с кем он разговаривал. «Она сейчас дома у сына? С ней всё в порядке?»
Он кивнул. «Конечно. Мы не животные».
60
Что, чёрт возьми, мне теперь делать? Что с Сьюзи? Она успела угнаться за «Транзитом» по пути сюда? Она всё ещё снаружи или снова за ним следует?
Она бы осталась на месте. Даже если бы она видела, как Келли запихивают в фургон, она бы её отпустила. Честно говоря, я не могу её за это винить: она не видела меня и, что ещё важнее для неё, Д.У.
Сколько я здесь пробыл? Тридцать минут, может, сорок, я не знал. Она могла в любой момент ворваться и всё испортить.
Что должно было произойти?
Мне нужно было что-то сделать, и сделать это как можно скорее. Что, если Грей и Нейви связываются с источником каждые полчаса – а то и каждые четверть часа? Что будет с Келли, если отчёт останется без ответа? Я знал ответ, и от него нельзя было отмахнуться. Они её убьют.
Наши взгляды были прикованы к телевизору, расположенному примерно в метре слева от меня, в то время как по обе стороны Атлантики молчаливо разворачивались паника, догадки и откровенная ложь.
Источник находился в паре метров справа от меня. Он сунул телефон в карман и вытряхнул из пачки очередную сигарету.
Я снова посмотрел на телевизор, измеряя расстояние между мной и латунной мечетью наверху. Она была размером примерно с зеркальный фотоаппарат.
Я медленно, глубоко вдохнул, собираясь с духом. У меня был только один шанс.
Я посчитал: один… два… три…
Я прыгнул вперед, не отрывая взгляда от блестящего металлического комка.
Позади меня раздался приглушенный крик.
Схватив его, я опрокинула телевизор, и остальные украшения полетели по полу.
Я повернул голову, чтобы сосредоточиться на цели. Моё тело последовало за ней, а сжатый в кулак металл поднялся, словно молот.
На его лице не отразилось ни удивления, ни страха, только гнев, когда он встал с дивана. «Ты идиот! Твой ребенок!»
Я с силой обрушил меч ему на голову, согнув колени для большей силы.
Не попал. Звёздные блики залили мне глаза, и я упал, свалившись с дивана. Блин, как же больно.
Мне нужно было продолжать двигаться.
Я заставил себя открыть глаза и крепче сжал оружие. Одна сторона моего лица горела от боли, и я чувствовал привкус крови. Я чувствовал зубы там, где их быть не должно. Всё, что я видел, — это его ноги, подпрыгивающие на ковре, словно кикбоксёр, ожидающие, когда я встану.
Кровь сочилась из пустых зубных лунок, и я, опираясь на спинку дивана, поднялся на колени. Я выдавил сопли из носа, чтобы хоть как-то дышать. Челюсть почти не двигалась от боли.
Он всё ещё подпрыгивал. «Хочешь ещё поиграть? Или просто посидеть — решать тебе».
«Хорошо, хорошо. Я сяду».
Я бросил мечеть с дивана, и она тихо приземлилась на ковёр перед камином. Я похромал к креслу. Новости по телевизору продолжались, Дабья и Тони Блэр беззвучно шептали, глядя в потолок.
«Идиот. В следующий раз я тебя по-настоящему изувечу. А теперь сядь». Стоя у занавески, источник даже не запыхался. Он не убил меня только потому, что не знал, есть ли у него настоящий DW. Спасибо ему за это.
Мечеть лежала на боку, вне поля его зрения. Я обошёл диван спереди и снова бросился к нему.
Пока я пытался встать, справа от меня что-то размыто двигалось. Я был слишком медлителен: мне нужно было подойти к нему поближе, прежде чем он успеет нанести ещё один японский удар.
Он уткнулся головой мне в живот и толкнул меня к камину. Мы споткнулись о телевизор, и я ударилась спиной о кафель, выбивая лёгкие. Из повреждённого рта хлынула кровь.
Я обнимала его за талию. Если бы он смог оторваться и воспользоваться руками, мне бы конец.
Я обрушил меч со всей силы. Мне было всё равно, куда он попадёт, лишь бы попал. Раздался громкий стон, и я крепко обнял его, прижимая к себе.
Я хотел ударить его по голове, но меч вошёл слишком глубоко в живот. Я снова поднял меч и ударил его между лопаток.
Я почувствовал запах гари, затем жар. Мои волосы горели о каминную решетку.
Я резко оттолкнулся от стены, и мы покатились. Я подпрыгнул, высвободив руку, чтобы обрушить основание мечети ему на голову.
Я промахнулся, но попал ему в шею.
Снова упал, ударился лицом.
Снова упал. Раздался глухой хруст костей. Кровь. Приглушённый стон.
Он был уже почти без сознания, его кровь впитывалась в ковёр. Я продолжала сидеть на нём верхом. «ГДЕ МОЙ РЕБЁНОК? ГДЕ ДОМ?»
Он повернул голову и попытался улыбнуться, но не смог заставить мышцы работать. «Скоро в аду».
Я повернул металлическое украшение в руке так, чтобы полумесяц на верхушке башни муэдзина был направлен в его сторону, и ударил им по его залитому кровью лицу снова и снова.
Тяжелая латунь еще дважды хрустнула у него по голове, моя рука дрогнула, когда я коснулась ее, а затем его череп раскололся.
