Казалось, всё, что требовалось для организации общественного питания в этих местах, – это несколько листов гофрированного железа, несколько бетонных плит для ливневой канализации и пара ржавых клеток для птиц, полных маленьких зелёных птичек, которых невозможно заставить петь. Мы с Сьюзи вытащили пластиковые садовые стулья и сели друг напротив друга за длинный стол из пластика с цветочным узором. Когда мы сели, кто-то во дворце начал наигрывать «Climb Every Mountain» на электроклавишных.
Появилась босая индийская девушка, и я попросил два апельсиновых сока. Спрашивать Сьюзи, чего она хочет, не пришлось: мы обе выпили его галлонами с момента прибытия.
Запах кебаба с уличной палатки пробивался сквозь дизельные пары и вонь канализации, а с телевизора, закреплённого на кронштейне над нашими головами, ревели английские комментарии. «Лидс Юнайтед» играл с кем-то, и несколько британских парней за парой столиков от нас были в восторге.
Сюзи всё ещё была в режиме службы общественного питания. «Да, самоволка. Но знаешь что? Странно, до самой смерти он сидел в кресле и твердил, почему нужно вернуть Национальную службу, чтобы разобраться с хулиганами». Она бросила на стол свою пляжную сумку из пеньки и вытащила фиолетовую одноразовую зажигалку, новую пачку сигарет Bensons из дьюти-фри и путеводитель по Пенангу.
Я огляделся, когда она закурила и начала листать книгу. Мимо прошла группа немцев средних лет с лоснящимися от солнца лицами, все разодетые для вечернего выхода. От них несло духами и лосьоном после бритья, и выглядели они слишком разгоряченными для собственного удовольствия. Навстречу им шли полдюжины двадцатилетних в выцветших футболках и шортах с австралийскими флагами на рюкзаках. У одного рука была в гипсе. Аренда скутера была настоящим приключением, пока дождь не пробрался между резиной и асфальтом, и мы видели, как люди непрерывным потоком возвращались в отель с кожей, требующей ремонта.
Золотая пачка и фиолетовая одноразовая сигарета вернулись в сумку, а Сьюзи выпустила в мою сторону облачко дыма. Она откинулась на спинку стула и ухмыльнулась. «Ой, хватит ныть. Мне за это платить. Ты получаешь никотин бесплатно. К тому же, ты будешь чувствовать себя очень глупо, когда будешь лежать в больнице и умирать от ничего». Она всматривалась в моё лицо, ожидая реакции, всё ещё улыбаясь, держа руку высоко с сигаретой между двумя пальцами, обращенными ко мне. Вскоре она поняла, что сигареты ей не достанется, поэтому вернулась к листанию своего руководства. Когда я подвинулся, чтобы посмотреть на телевизор, я почувствовал, как поясница прилипла к стулу через футболку.
Мой взгляд упал на мечеть. Расположенная примерно в тридцати-сорока метрах от дороги, она представляла собой одноэтажное здание с синей крышей, белой башней муэдзина с громкоговорителями и парой гофрированных навесов для автомобилей. Это была определённо рабочая мечеть.
Чуть дальше по улице находился буддийский храм, и всего через десять минут Хари Кришна был готов ударить в тарелки. Я уже служил в Малайзии, когда служил в полку, и знал, что это одно из немногих мест на земле, где Будда, Аллах, Хари и даже Иисус могли выйти на улицу и не устроить драку. Ранее сегодня я видел австралийских матерей на пляже в крошечных бикини, которые совали чипсы в рот своим детям, а также женщин, с головы до ног покрытых чёрным, которые делали то же самое со своими.
Наши напитки принесли как раз в тот момент, когда органист во дворце начал рассказывать, что оставил своё сердце в Сан-Франциско. Сьюзи сделала ещё одну затяжку, не отрывая взгляда от страницы. Я отпил сока, когда парковка у мечети начала заполняться людьми, прибывающими на вечернюю молитву. Небольшая группа байкеров въехала внутрь, спешилась и направилась прямо к ярко освещённой приёмной. Мне был хорошо виден интерьер, когда они сняли обувь, вымыли руки и лица, прежде чем скрыться, чтобы поговорить с Богом.
«Вы когда-нибудь задумывались об очистке толстой кишки?»
Я резко повернула голову к Сьюзи.
Она сделала ещё одну затяжку и перевернула страницы ко мне. На ней была изображена женщина, лежащая на боку, укрытая полотенцами, и пьющая капучино через трубочку. Зрачки её больших карих глаз расширились, когда она посмотрела на яркий свет. «Знаешь, многие приезжают в Юго-Восточную Азию только ради детокс-спа. Видимо, это творит чудеса, действительно очищает организм».
Я медленно покачал головой. «Я стараюсь быть осторожнее с тем, что позволяю людям засовывать мне в задницу».
«В среднем американский мужчина умирает с пятью фунтами непереваренного мяса внутри».
Я подумал, что для нее вполне естественно беспокоиться о новой любви в ее жизни. «Я не американка».
«Такая же разница. Я видела, что ты бросаешь себе в шею. Тебе стоит об этом подумать. Ты — то, что ты ешь, знаешь ли». Она положила книгу на стол и поднесла сигарету ко рту.
«То есть, это будет двойной бургер с картошкой фри, да?» — я указал на неё. «А ты — чёртов банан, пропитанный никотином».
