«Да. К концу года, — сказал он, — но кто знает, что будет после этой работы? А какова твоя история? К тебе обращались, пока ты был в тюрьме?»
«Нет, после того, как я покинул полк».
Она казалась удивленной.
«Знаю, знаю. Грустно, но это так. Я ушёл в девяносто третьем, потом работал на парня, который управлял конторой до «Да-мэна».
«Полковник Линн? Я тоже на него работал. Вам когда-нибудь давали постоянный персонал?»
Моя рука скользнула в сумку и вытащила еще полдюжины блестящих латунных патронов. «Что думаешь?»
«Вот почему вы переехали?»
«Нет, я работал для „Да-человека“ всего пару лет назад, и мы не особо ладили. Как я уже сказал, в Штатах мне сделали более выгодное предложение».
«Так почему ты здесь?»
«Потому что где-то по пути у меня закончился выбор. Но хватит моих проблем. Зачем ты?»
«Ну…» Она перестала загружать журнал и подняла глаза. «Я хочу заниматься другими делами, жить другой жизнью, но в глубине души знаю, что это просто не сработает. Ты же понимаешь, о чём я, правда?»
«Кем ты станешь, когда вырастешь?»
Теперь она улыбнулась. «Да, именно так. Не знаю. А ты?»
«Я об этом даже не задумывался. Мне всё время твердят, что меня будут держать, пока меня не убьют или пока не найдут кого-нибудь получше».
Мы оба замолчали, и послышался тихий стук патронов и звук ее жевания.
«Сьюзи, мне нужна услуга».
Она просто пошла дальше.
«Мне нужно кое-что сделать где-то между десятью и половиной первого. Поэтому я и дал источнику твой номер, потому что ты будешь постоянно на связи».
«Босс сказал разобраться с ребёнком к трём часам, Ник. Я же был всего лишь на кухне, не так ли? Я не слушал. Ты же понимаешь разницу, правда? Ребёнок, он твой?»
«Послушай, мне позвонили в самый разгар моего отпуска, и мне нужно еще немного разобраться со своими делами – и с ее».
Она снова перестала загружать. «Вы женаты? Разве её мать не может это сделать?»
«Нет, не может. И „Да-человеку“ не нужно знать. Два с половиной часа завтра утром, и всё будет готово. Я буду всего в двадцати минутах».
Она посмотрела на меня, как мне показалось, с чем-то, близким к жалости, и продолжила загрузку. «Не облажайся, Ник. Я делаю это ради неё, кем бы она ни была».
'Спасибо.'
Вскоре мы оба закончили, и она объявила, что идёт в душ. Я проверил трекер: было чуть больше одиннадцати вечера, что в Мэриленде соответствует шести часам вечера. Я достал свой телефон из поясной сумки в гостиной и отнёс на кухню. Прижав его к уху, я наполнил чайник.
Реакция сантехника была молниеносной. «Сволочь!»
Во всяком случае, это заставило меня улыбнуться.
Телефон продолжал звонить, а затем на автоответчике появился улыбающийся Джош: «Эй, ты знаешь, что делать: просто позволь Богу благословить тебя».
Я положила трубку. Конечно, он уехал до субботы, чтобы похлопать в ладоши с детьми. Келли не сможет прилететь до воскресенья, потому что Джош должен был её забрать. Чёрт.
Чайник закипел, и через несколько секунд из ванной вышла Сьюзи, закутанная в большое пушистое зелёное полотенце, оставляя за собой облако пара. Она откинула волосы назад, проходя по коридору к спальне, и всю дорогу показывала мне знак «V».
«Хотите выпить чашечку кофе?»
«Да, придурок».
Она лишь слегка прикрыла за собой дверь спальни, и я не особо старался отвести взгляд, пока она вытиралась и ходила к шкафу и обратно; на ней все еще была ее линия бикини из Пенанга.
«Не думай, что я не понимаю, чем ты занимаешься, жалкий человечишка. Продолжай варить пиво».
Я повернулся к чайнику. «Ты какое-то время провёл на электрическом пляже?»
Её смех раздался по коридору. «В твоих снах, приятель. В твоих снах».
К тому времени, как она вошла ко мне в гостиную, я жевал очень холодную сосиску в тесте, наблюдая, как тесто крошится на мои джинсы и собирается кучкой на ковре. Её волосы были зачёсаны назад, и она была в тех же джинсах и кроссовках, но теперь в синей толстовке и флисовой кофте. Она наклонилась ко мне, чтобы взять одну из кружек. Запах её геля для душа напомнил мне, что мне действительно нужно очистить трусы от оружейного масла. У меня не было другой одежды.
Она села, и я бросил ей карточку доксициклина. Я вынул две капсулы из своей. «Сколько нам принимать?» Я проглотил обе, запивая маленькими глотками чая.
Она не была уверена. «Я приму их с какой-нибудь едой. У меня от них самих болит живот».
«Хочешь?» Я предложил ей половину сосиски в тесте, но она с полным отвращением помахала мне блистерной упаковкой.
«Зачем ты так набрал обороты с наркоманом? Похоже, это было что-то очень личное…»
«Я просто ненавижу этих ублюдков, — я попытался выдавить улыбку. — Ненавижу, что они зарабатывают больше меня».
«Эй, Ник, я тебе не враг. Я никому не скажу — я прикрою тебя завтра, помни».
Я засунула в рот кусочек пирожного, который застрял у меня на губах, и выдавила ещё две капсулы. «Да, ладно. У ребёнка проблемы, и я думала, что смогу всё уладить, но тут мне позвонили и…»
