Наконец отпускает ручку и уходит из комнаты, проходит по коридору до следующей. Эта, должно быть, последняя комната на этаже. Вспыхивает свет. Он входит. Ванная. Куэйд закрывает дверь. Зачем? Он в доме один. На двери висит зеркало. Смотрится в него. Бернадетт видит его в зеркале, впервые разглядывает злодея с головы до ног. Куэйд высок и мускулист, не отвечает представлению Бернадетт о том, как должен выглядеть священник. Бывший священник. Тому следует быть маленьким и жилистым или округлым, как Санта-Клаус. А этот слишком плотно сложен. Опасен. Жаль, от зеркала он далековато, а то можно было бы получше разглядеть лицо. Он же, напротив, отходит еще дальше, к туалетному столику, и начинает вынимать содержимое карманов и складывать все на столик: фонарик, ключи, бумажник. А вот и пистолет. Все еще держит его при себе. Зачем ему оружие? К встрече с чем он готовится? Похоже на револьвер. Горбатенький, форма знакомая, корпус вытянутый: укрыто все, кроме самого кончика бойка. Легко прятать, стрелять не так легко, если нет навыка. Бернадетт молила, чтобы совсем никакого навыка не было.
Куэйд раздевается. Где-то должна быть кровь. Одежду он собирается выкинуть? Нет. Он открывает небольшую дверку в стене – желоб для грязного белья, – бросает туда то, что снял с себя, – собирается попробовать смыть улики. Двигается к ванной. Включает воду. Опять подходит к туалетному столику. На сей раз смотрится в зеркало, оглядывая себя. Проводит костяшками пальцев по щекам. На лицо темной тенью уже легла щетина. Усы не большие и не пушистые, но щеголеватые, благонравные. Придвигается еще ближе к зеркалу. Теперь ей его лучше видно. Темные глаза. Смуглая кожа. Высокие скулы. Точеный подбородок и нос. Он красив… и отвратителен. Кожа его забрызгана красным, будто он красил сарай. Кровавый сарай. Что-то говорит в зеркало. Разговаривает сам с собой.
Куэйд отворачивается от зеркала. Залезает в ванну. Задергивает шторку. Включает душ. Становится под воду. Подняв голову, закрывает глаза.
Сплошная чернота. Связь оборвалась.
Разжав кулак, Бернадетт уронила кольцо на церковную скамью. От звяканья металла она открыла глаза и поразилась, увидев перед собой алтарь. Опустошенная и смущенная, попробовала вспомнить, где она находится и как сюда попала.
Сквозь густую пелену пробился мужской голос:
– Вы в порядке?
Вздрогнув, Бернадетт повернула голову. Перед глазами все еще стоял туман. Поморгав, чтобы пелена рассеялась, она увидела Гарсиа, сидевшего рядом с ней на церковной скамье.
– Видели что-нибудь? – спросил он.
Бернадетт не знала, как ответить. Ей требовалось несколько минут, чтобы прийти в себя, сориентироваться, осознать то, что она видела, и переложить это в слова. Чувства Куэйда все еще будоражили ее. Наваливалось изнеможение, а за ним еще что-то ввергавшее ее в тревогу. Страх? Ее собственный или убийцы?
Убирая кольцо, она воспользовалась этим, чтобы потянуть время, и скользнула от Гарсиа в сторону; вытащив из кармана рабочую перчатку, натянула ее и подобрала кусочек металла.
– Агент Сент-Клэр? С вами все в порядке? Что вы видели?
– Дайте минуточку отдышаться. – Бернадетт скатала с руки перчатку так, чтобы та вывернулась наизнанку и кольцо оказалось спрятанным в плотный шарик из резины. Успокаиваясь, она дважды сделала глубокий вдох-выдох и повернулась на скамье к Гарсиа, отвечая по порядку на его вопросы:
– Со мной все в порядке. Я видела Куэйда дома.
– Он вернулся в квартиру?
– Нет. Он был в своем родном доме.
– Вы уверены в этом?
– Я видела салон красоты его матери и кровать, на которой его сестер… – Бернадетт встала и почувствовала, как закружилась голова. Она снова опустилась на скамью и, взглянув на алтарь, обратила внимание, что отец Пит зажигает свечи длинным бронзовым прутком. – Сколько мы уже здесь? Настало время утренней службы?
Сидели они в первых рядах, и говорила Бернадетт громче, чем хотела. Священник обернулся.
– Не обращайте на меня внимания. Месса начнется не раньше чем через несколько часов. Я подумал, поброжу-ка я пока тут. Испробую нашу новую зажигалку, посмотрю, смогут ли служки при алтаре пользоваться ею, не устроив пожара. – Он опустил огонек на конце прутка. – Надеюсь, Бог услышит ваши молитвы, Бернадетт. Дайте знать, если я вам понадоблюсь позже, в больнице. – Пастор повернулся и с зажигалкой в руках направился к очередному скоплению свечей.
Слова священника ее удивили.
Наклонившись к ее уху, Гарсиа объяснил:
– Я ему сказал, что у вас тетя при смерти и вам нужно побывать в церкви.
Бернадетт понятия не имела, что Гарсиа прибег к такой неумелой лжи, чтобы вытащить пастора из постели, и прошептала:
– И ради этого он открыл церковь? Среди ночи?
Гарсиа ответил тоже шепотом:
– Не мог же я ему сказать, зачем на самом деле вам нужна церковь. – Он прищурился. – Мог я это сделать, агент Сент-Клэр?
