Попытка пошевелиться не привела к успеху. И без того неясная картинка вновь смазалась и поплыла. От сотрясения, голову наполнил нестерпимый шум причинивший резкую боль. В угасающем сознании, как яркая искорка, промелькнула туманная мысль, — Похоже контузия, — и накрывшая тошнотворная волна вновь опрокинула в беспамятство…
В опускающихся сумерках, становясь нечеткими смазывались очертания предметов, домов, людей. Посторонние звуки наоборот, становились более объемны и отчетливы.
В измученное тело, сознание возвращалось нехотя и кто-то незримый ускорил этот процесс, окатив неожиданно холодной, ледяной водой.
— А-а-х! — Мгновенно придя в себя и разинув рот в немом крике, пленники со свистом, разворачивая легкие во всю ширь, до упора всасывали в себя воздух.
Тихий, старческий голос тут же констатировал, — очнулись.
Другой голос, менее скрипучий, жестко скомандовал, — Эй, люди. Возьмите их…
У подножия трех холмов раскинулся целый город. В сумерках он казался необъятен. Какие-то старомодные постройки вперемешку с великолепными дворцами из мрамора и базальта. Роскошь и дремучая нищета в одном флаконе.
Гремя доспехами и бряцая оружием, мимо прошел малочисленный отряд из когорты городской стражи.
За невысокой стеной из камня и глины, на богатых кронах раскидистых деревьев играли тусклые блики костра, слышалось потрескивание горевших поленьев и чей-то невнятный разговор. Подул холодный ветер, принеся с собой мягкие, певучие звуки арфы. Где-то совсем рядом загукал филин.
Разинув глаза во всю ширь, пленники придурковато озирались не понимая где они и что происходит.
Будто откуда-то извне, проникая в затуманенное сознание, память рисовала удручающие картины. Нападение солдат, закованных в тяжелые латы, на их захудалое селение у предгорья «Драконьей гряды». Затем позорное пленение и мощный удар по голове при попытке к бегству. Жуть.
Пленников вывели во двор и повели к возвышающемуся на холме дворцу, по витиеватой широкой тропе выложенной из дикого камня. Сопровождающие их полуголые люди, вооруженные дубинками и длинными кнутами, освещали себе дорогу чадящими, длинными факелами.
Крепкие, бронзовые тела конвоиров, имели рельефные мышцы атлетов, а в их непринужденных легких движениях скользила кошачья пластика. Без сомнения, они были очень опасными бойцами и понимая это, пленники вели себя тихо, безропотно выполняя их приказания.
Ночь опустилась быстро, окутав тьмой великолепный дворец. То там, то здесь, несмело вспыхивали и разгорались трепещущие точки огоньков, томящихся в колбах масляных светильников, тускло освещавших мраморные стены и величественные статуи богов. Стало заметно прохладно и страшно.
Сквозь широкий коридор, пленников провели во внутренний двор дворца. Выстроив рабов в шеренгу, вдоль глухой стены, конвоиры заставили их опустится на колени.
Блики трепещущего света, от множества огней чадящих факелов, лизали каменный пол и отбрасывали тени на белоснежные мраморные статуи.
Среди присутствующих почувствовалось некоторое оживление.
В сопровождении свиты, в богатых, сияющих одеждах, во двор вошла хозяйка дворца.
В воздухе просвистел и громко щелкнул хлыст кнута. Пленники пали ниц, упершись лбом в холодный пол.
Что-то ее привлекло. Что-то неясное, тревожное. Пройдя несколько шагов, хозяйка задержалась возле двух молодых пленников. Щелкнув пальцами, она подозвала конвоира, молча ткнув перстом в спины сгорбленных рабов. Их тут же поставили на ноги пред светлые очи хозяйки и на мгновение, в ее глазах промелькнул страх…
Колонный зал был гигантских размеров, а люди, наполнявшие его, казались муравьями кишащими под ногами владыки.
Пленников надежно приковали к подножию огромного трона на котором восседала каменная статуя обнаженной женщины, невероятной красоты. Через какое-то время они почувствовали, что остались одни в огромном помещении, тускло освещенном масляными светильниками, и немного осмелев, осмотрелись.
За спиной послышался шорох одежды. Жалобно прозвенев цепями они обернулись, встретившись взглядом… с НЕЙ.
Величавая и гордая, госпожа бесцеремонно осмотрела их с ног до головы.
Сжав кулачки и чуть отвернувшись в сторону, она неслышно выругалась в пустоту зала, — На минуту оставить нельзя! Куда уже вляпались эти идиоты? Вот так вот жахнет конец света и не узнаешь от чего.
Совершенно сбитые с толку, ничего не понимая, как новорожденные щенята, пленники жались друг к другу, пялясь на свою хозяйку жалостливыми, собачьими глазами. И где-то там, в глубине их сознания, как заноза засела странная мысль, — Откуда у нее такое знакомое лицо?
Резко развернувшись, хозяйка хлестко влепила пощечину, первому попавшемуся под руку. Да так, что у того искры с глаз посыпались.
Со вспышкой света, разорвавшейся где-то в глубине мозга, с глаз слетела пелена. Он вдруг вспомнил ВСЕ. Его лицо тут же изменилось. Стало суровым, а взгляд острым и жестким.
Выбросив руку вперед, Александр ухватил Ольгу за шею и сдавливая пальцы, как змея прошипел ей в лицо, — Забавляешься, су-ка.
Та пискнула как мышь и хрепя, закатила глаза.
