— Может и хорошо, что я не знал, какая ты на самом деле под этой мраморной маской.
— Почему? Разве это что-либо изменило?
— Думаю, нет, — немного озадаченно покачал он головой. — Если бы не это завещание, я бы и не узнал, какая ты на самом деле.
— А что заставило твоего деда сделать такое завещание? — с интересом спросила она. Он усмехнулся чуть кривовато.
— Разве это не очевидно? — ответил он вопросом на вопрос, и Ли почувствовала, что краснеет, запоздало вспомнив, что сама думала о причине, вызвавшей именно такое условие завещания. — Он хотел наследника для Карастрано. — Он вдруг как будто забыл про нее и смотрел на свои стиснутые на коленях руки. — Я терпеть не могу, чтобы мне приказывали, что делать! — почти выкрикнул он. — Когда-то он имел власть сделать это. Я не позволю, чтобы это произошло снова.
Лицо его потемнело. Ли часто видела его таким в офисе.
— Значит, ты… — начала она, но он прервал ее, почти бессознательно.
— Я с самого начала намеревался обойти это условие. Я женат, так что теперь нет препятствия тому, чтобы я унаследовал Карастрано.
— А разве это… не обман, ну… чуть-чуть? — тихо заметила Ли.
— Обман?
— Да. — Она кивнула. — На самом деле ты получаешь наследство, не соблюдая условие. — Она сама не знала, как у нее хватило духа сказать это, но она с удивлением услышала собственный голос.
Он посмотрел на нее с насмешкой, которую она частенько замечала в его глазах в первые дни их странной помолвки-сделки.
— Ты предлагаешь, чтобы условие было соблюдено до конца? Ли почувствовала, что снова краснеет.
— Я ничего не предлагаю. — Она заставила себя ответить достаточно уверенно, хотя смущения ей было не скрыть. Но начатый разговор было уже трудно прекратить. — Может быть, если бы ты не рассердился из-за этого условия, поставленного твоим дедом, то мог бы жениться нормально.
— Может быть, я не хотел полностью сдаться на его милость.
— Тогда, значит, когда наш брак аннулируется, ты просто проведешь всю оставшуюся жизнь в Карастрано, а после твоей смерти оно перейдет в чужие руки… если, конечно, нет других членов семьи?
— Больше никого нет, — отрывисто ответил он. Он снова хмурился, как будто ему была неприятна мысль о том, что Карастрано попадет в чужие руки. Наверно, мне не следовало слишком сильно винить его, — заметил он через минуту. — В Мексике принято, что брак организуют родители, таков обычай. Я, должно быть, слишком долго прожил в Англии и забыл об этом. — В глазах его замерцала слабая улыбка. — Что же ты тогда предлагаешь?
Ли отвела взгляд.
— Я не могу сказать, что тебе делать. В конце концов, такие вещи надо решать тебе самому, но, думаю, твой дед, должно быть, так же сильно, как и ты, любил Карастрано. Иначе он не поставил бы такого условия, надеясь таким образом не дать ему попасть в чужие руки. — Это был удивительный разговор, и чтобы он не понял ее неверно, она поспешно добавила:
— Когда наш брак будет расторгнут, я думаю, будет несложно организовать такую женитьбу, какую имел в виду твой дед. Но на этот раз это будет твое собственное решение. Ты женишься не ради получения наследства.
— Другими словами, я решу это сам, по своей воле, а не по его?
— Да.
— На послушной испанской девушке, которая выйдет за меня по команде своей семьи. — Он недовольно рассмеялся. — Ты предлагаешь мне сделать это?
— Я не могу ничего предлагать. — Она снова отказалась дать точный ответ. У меня были собственные причины для этого брака, и… и…
— И ты не желаешь, чтобы он продлился, — за нее закончил он.
Он поднялся на ноги и мгновение смотрел на нее совершенно непонятным взглядом, потом вышел, пробормотав что-то о кончившихся сигаретах и что надо сходить в магазин.
Когда он вышел, Ли заметила, что сильно сжимает руки, даже пальцы заболели. До сих пор она не замечала боли, возможно, потому, что этот разговор затронул ее, и она испытывала неясное предчувствие другой боли, когда их брак будет расторгнут.
От Нью-Йорка, куда пришел корабль, они самолетом долетели до Мехико Сити и заказали номер в гостинице. Гостиница была маленькой, но очень уютной, с роскошной мебелью, неизменно присутствующей во всех заведениях, созданных для очень богатых клиентов. Это было современное здание, являющееся как бы звеном, связующим Мехико Сити с настоящим. Но гуляя по улицам этого старого города, Ли остро чувствовала присутствие прошлого.
Они стояли у собора, глядя через площадь Цокала, когда-то бывшей частью огромной Плазы Теноктитлан, по которой ходили ацтеки. С тех пор мостовая площади стала выше на двадцать футов, но чуткое ухо могло уловить шепот прошлого.
Руис смотрел на задумчивое лицо Ли и улыбался.
— Ты заинтересовалась древними ацтеками? Не поворачиваясь к нему, Ли кивнула.
— Я всегда хотела сюда приехать. Прошлое почему-то кажется ожившим, — тихо добавила она. — Наверное, это звучит глупо, но, когда я закрываю глаза, мне и правда кажется, что смогу видеть их.
Он покачал головой:
