Боги, хранящие мир Тарры, покинули его. Изначальное зло, некогда побежденное ими и загнанное в преисподнюю, поднимает голову. Череда загадочных смертей обрушивается на Таянский королевский дом, подтверждая пророчество о конце света. Но истинная цель темных сил – Герика, королева Таяны, способная принести дитя, новое воплощение бога зла Ройгу. Раскрыть тайну, противостоять нашествию, спасти обитателей Тарры от уничтожения способны избранные – герцог Рене Аррой, прозванный Счастливчиком за невероятную удачливость, и эльф Нэо Рамиэрль, некогда разведчик в мире людей, а теперь его надежда и защита
Каждый мир отбрасывает отражения. Преломляясь и сталкиваясь, они рождают новые отражения. Так возникла эта книга – первотолчок от моего Упорядоченного, она отразилась множество раз и стала не продолжением, не подражанием, а оригинальной и сильной вещью, которая хороша сама по себе.
Острая звезда-алмаз
Глубину небес пронзая,
Вылетела птицей света
Из неволи мирозданья.
Из огромного гнезда,
Где она томилась пленной,
Устремляется, не зная,
Что прикована к Вселенной.
Жемчужные струи фонтана рвались в неимоверно синее небо и, надломленные, падали вниз, рассеивая белую, прохладную пыль. Вода, нежно журча, изливалась из бассейна там, где мраморная кромка была ниже, и четырьмя прозрачными потоками стекала по широким серебристым ступеням.
Золотоволосая женщина в зеленых одеждах сидела на низкой скамейке, рассеянно наблюдая за игрой, затеянной водой и светом. Она и не подумала оглянуться, когда за ее спиной вздрогнули и расступились неистово цветущие ветви роз, пропуская высокого воина. Женщина в зеленом почувствовала его приближение задолго до того, как ей на колени упал брошенный умелой рукой плод граната, но ничем не выдала своего знания. Впрочем, пришедший за века хорошо узнал свою сестру и возлюбленную; если он и был раздосадован, то предпочел не выдавать своих чувств.
– Привет тебе, Совершеннейшая. – Воин изящно поднес к губам узкую изумрудную ленту, служившую золотоволосой пояском. – Я вижу, ты не изменила своей любви к Источнику Песен?
– Ты же знаешь, Ангес, я не меняю своих привязанностей без крайней на то необходимости. – Женщина вырвала ленту из рук гостя и, смеясь, шлепнула его по рукам. Воин же невозмутимо и ловко завладел точеными руками красавицы, поочередно целуя каждый палец.
– Не знаю, для чего нас создали, Несравненная, но, сотворив такое совершенство, каковым являемся мы с тобой, Творец иссяк.
– Ну вот, – огорчилось совершенство, – ты опять меня опередил. Не могу же я говорить тебе то же, что ты только что сказал мне?
– Почему это не можешь? – засмеялся названный Ангесом. – Это было бы очень даже мило!
Женщина скорчила насмешливую гримаску, но это было последнее, что она успела, прежде чем воин приник к ее губам. Когда любовники скрылись в зарослях, цветущие ветви сомкнулись и переплелись за их спинами так, что никто не смог бы найти прохода. Только легкое белое покрывало, забытое на скамье, еще несколько мгновений напоминало о золотоволосой и ее возлюбленном, пока нежная белая ткань не поднялась в воздух, где и истаяла, смешавшись со струями фонтана.
На разогретый камень выползла золотистая ящерица и замерла на солнцепеке, неотличимая от изысканных украшений, наполнявших Сад. Пестрые бабочки – сиреневые, светло-желтые и черно-оранжевые – лениво перепархивали с цветка на цветок, отдавая предпочтение бордовым ирисам и опьяняющим гиацинтам.
В небе, высоко-высоко кружил темнокрылый Кондор, в который раз облетая вверенное его зорким глазам пространство. Его служба длилась не одно тысячелетие и была бессмысленной. Кто мог покуситься на величие Светлых Богов Тарры? Кто дерзнул бы самочинно проникнуть в их обиталище? Никогда еще по снежно-белым и золотым камням не ступали ноги смертных рас. Лишь эльфийские владыки, которым исстари покровительствовали Светозарные, иногда допускались в Сад, чтобы, вернувшись, рассказывать соплеменникам о красоте и совершенстве, которых не достичь, но к которым должно стремиться.
Темнокрылый Кондор, посвященный Богу Солнца, Молний и Пламени огнеглазому Арцею, свершал свой ежедневный полет потому, что в этом полете и был смысл его существования. Кондор был столь же неотъемлемой частью Сада, как Лебедь Адэны, Волк Ангеса или же Павлин Арры. И этот день, великолепный и ленивый, должен был завершиться, как миллионы предыдущих. Кондор не сразу понял, что его призывает к себе повелитель, а поняв, изумился необычайно. Однако огромные блестящие крылья уже рассекали воздух, с каждым взмахом приближаясь к Престолу Сил.
