Есть что-то таинственное в этом Александре Клейборне. С его загадочной притягательной внешностью и гипнотизирующим взглядом этот соблазнительный незнакомец выглядел истинным вампиром. Кара Кроуфорд посмеивалась над местными слухами о существах, скрывающихся в ночи, и даже не представляла, что Алекс и есть настоящий вампир.
Deep Persuasion
From whence comes forth the melody
Whispering love to piercing eyes
Dreams sprinkled with Stardust
Are hidden in her sighs.
He yearns to hear the winsome song
Amidst the bittersweet refrain
But furrowed scorn upon his brow
Recalls ashes in the rain.
Come closer, bids persuasion
Turn not from tender woes
These anguished depths of yearning
Will move the tempered soul.
Magnificent the union
Of hearts in deep embrace
The bonding of two souls
Which time cannot ease.
— Linda Ware
Вера сильна
Откуда льётся дивный сей напев,
Шепча слова любви пленительному взору,
Во вздохах сладостных своих сокрыв
Мечту, подобную звезде в ночную пору.
Желал ты слышать радостный аккорд
В средине горько-сладкого припева,
Но тень насмешки на лице твоём мелькнет,
Дождь обращая лишь в частицы пепла.
Ты подойди поближе и поверь,
Не убежать от этой сладкой муки.
И приоткрой желанью в сердце своё дверь,
Чтобы прогнать тоску и боли звуки.
Велик двух любящих сердец один союз,
Трепещущих в объятиях друг друга,
Одной души и крови нерушимых уз,
Во тьме веков я навсегда твоя супруга.
Линда Ваер
— Я ищу вампира.
Александр Клейборн вопросительно уставился на малышку, стоящую у парадной двери. Она была прелестнейшим маленьким созданием, наверное, лет девяти, с кучерявыми светлыми волосами, карими глазенками и россыпью веснушек на курносом носике.
— Прошу прощения, — сказал он, — правильно ли я тебя понял?
— Мне надо встретиться с вампиром, — нетерпеливо пояснила девочка. — С тем, который тут живет.
Александр едва сдержал смех.
— Кто тебе сказал, что здесь живет вампир?
Девочка посмотрела на него как на слабоумного.
— Да все это знают!
— Ясно. А зачем он тебе?
— Моя сестра Кара в больнице. Попала в автомобильную аварию. — Она шмыгнула носом. — Нана говорит, что она умрет.
Александр нахмурился, пытаясь проследить за мыслью ребенка.
Девочка топнула ножкой:
— Вампиры живут вечно, — сказала она, медленно и четко выговаривая каждое слово так, будто он был или слишком молод, или слишком глуп. — Если бы вампир пришел в больницу и укусил ее, она бы тоже жила вечно.
— О! — воскликнул Александр, наконец-то сообразив.
— Ну, он здесь?
— Ты очень смелая девочка, пришла сюда совсем одна, темной ночью. Разве тебе не страшно?
— Н… нет.
— Как тебя зовут, дитя?
— Гейл Кроуфорд.
— Сколько тебе лет, Гейл?
— Девять с половиной.
— А Нана знает, где ты?
Гейл покачала головой:
— Нет. Она в больнице. Они не пускают меня к Каре, поэтому Нана оставила меня с миссис Зиммерман. Я убежала через черный вход, когда она отвернулась.
Гейл взглянула на мужчину. Был ли он вампиром? Очень высокий, с длинными черными волосами, он стоял в тени, и девочка не могла четко рассмотреть его лицо, но почему-то решила, что глаза у него были темно-карими. Он не походил ни на одного из тех вампиров, которых она видела в кино. Они носили черные костюмы, белые рубашки с рюшами и длинные плащи. Этот же мужчина был одет в черный свитер и выцветшие Левис (прим. марка джинс). И все же, каждый в Мултонском Заливе знал, что в старом доме Кендалла живет вампир…
Задрожав, Гейл обхватила себя руками. Она много раз приходила сюда с друзьями, пытаясь украдкой заглянуть в окно, чтобы увидеть гроб вампира. Днем ей никогда не было страшно: в конце концов, всем было известно, что днём вампиры совершенно безобидны. Но сейчас ночь.
Подавшись немного в сторону, она бросила взгляд в глубину дома. Внутри было темно и мрачно — как раз подходящее место, чтобы в нём мог жить вампир. Внезапно почувствовав, что она здесь совершенно одна, да к тому же больше, чем просто слегка напугана, девочка сделала шаг назад. Ступеньки под ней заскрипели. От этого звука по спине её пробежали мурашки. Гейл собрала в кулак всю свою быстро ускользающую смелость:
— Так вы придёте и спасете мою сестру?
— Извини, Гейл, — искренне сожалея, произнес Александр, — но боюсь, я ничем не могу тебе помочь.
Она вздохнула с преувеличенным разочарованием.