Слезы навернулись на глаза, и как смогла она объяснила о произошедшем с Белой. Кейн побледнел, отпустил ее и осел на пол.
— Я сделал это. Мои действия, мои решения убили ее. Привели к её гибели. В этой реальности. В другой реальности. Апокалипсис наступил. И это моя вина, — пробормотал он.
— Нет, это вина Мойр. Они послали Феникс.
— Из-за меня. Потому что я не учел их предсказание. Потому что я напал на них в их собственном доме.
— Кейн, нет. Единственная причина, по которой Феникс пришла сюда вначале, чтобы отомстить мне. Если ты хочешь винить кого-то кроме Мойр, то вини меня.
— Нет, — возразил он, качая головой. — Тебя никогда. Ненависть Петры привела ее сюда. Ее упрямство.
— Ну вот, видишь. Ты не виноват.
Его глаза сузились.
— И тем более не ты.
Она погладила его колено.
— Тогда, ладно. Мы пришли к соглашению. Мойры и Петра будут нести этот позор.
Боль исказила его лицо, и она поняла — он хотел согласиться с ней, но боролся с этим. И она осознала. Предсказания Мойр преследовали его так долго, что он собирался взвалить на себя вину.
— Что-то необходимо сделать, — сказал он. — Угрозу нужно устранить.
— Я знаю, Повелители Преисподней придут на зов.
Он кивнул.
— Ты права.
— Всегда. — Если кто-то может бороться с этой новой угрозой, так это Лорды… однажды они справятся с этим.
Кейн быстро поцеловал ее в губы, в глубине его глаз все еще оставалась боль, но сейчас там также была решимость.
— Я думаю, ты просто манипулируешь мной.
— Я? — спросила она невинно. — Никогда.
Еще один поцелуй.
— Никогда не меняйся.
Переводчики: Shottik, silvermoon
Редактор: natali1875
Жозефина и Кейн провели остаток ночи, защищая дворец. Жуки расползлись по земле, и люди, в порыве отвращения боролись друг с другом, стараясь избежать столкновения с мелкими насекомыми, даже когда они пытались штурмовать стену, пытаясь добраться до Жозефины.
Когда те и другие успокоились, когда все, наконец, стихло, и о раненных позаботились, Жозефина была так измучена, что едва могла держать свою голову поднятой. Так много крови… так много насилия…
Кейн заключил ее в объятья и отнес в свою бывшую спальню.
— Я сожалею о том, что сказал тебе отец. Он был не прав, ты же знаешь.
— Теперь. Знаю.
— Он никогда не ценил тебя, и это его косяк, а не твой.
Слова, похожие на те, что она сказала ему раньше. Умный мужчина, для борьбы с ней использует ее же методы, прекращая любые споры на своем пути.
Кейн поцеловал ее в висок.
— Ты должна поспать.
— Нет.
— Ну, тогда, я должен обработать твои раны, не хочу, чтобы тебе было больно.
— Я сама их обработаю.
— И ты все еще будешь чувствовать боль. Вот чего я пытаюсь избежать.
— Я могу справиться с болью.
— Но ты не должна. — Кейн поднял ее на ноги и прижал артерию, бегущую вверх по ее шее.
— Не смей… — Бросив свирепый взгляд, Жозефина рухнула на мягкий диванчик.
Решительное выражение на лице Кейна было последним, что она увидела.
Когда Жозефина намного позже пришла в себя, Кейн все еще был с ней. Он прижимал телефон к уху.
— Теперь ты знаешь тоже, что и я. И прости, дружище. Я сожалею, что так получилось. — Пауза. — Я все еще хочу, чтобы ты пришел. Обстоятельства одинаковы в обоих мирах, так что здесь женщины не будут в большей опасности.
— Кейн, — прохрипела она.
Он повернулся лицом к ней.
— Для меня, — сказал Кейн и разъединил сигнал. Его карие глаза были наполнены чувством вины. — Я только что разговаривал с Люциеном. Уильям и его дети недоступны. Жуки достигли человеческого мира. Никто точно не знает какой вред они нанесут.
Пока говорил, он подошел к девушке и сбросил рубашку.
— Дверь заперта. Солдаты, которым я доверяю, патрулируют. — Кейн потянулся, чтобы расстегнуть ее блузку. — Ты злишься на меня?
— Да.
— Хочешь, чтобы я остановился?
— Нет. — Легкое безумие никогда не скрывало интенсивность ее желания к нему.
Зрачки расширились, он опустился на нее сверху. Теплая кожа к теплой кожи, распаляло в ней желание.
— Кейн, я должна, признаться. Думаю, что я… люблю тебя, — произнесла Жозефина, вплетая руки в его волосы. — Как ты к этому относишься?
На мгновение, он закрыл глаза, вид полного блаженства озарил его прекрасные черты лица.
— Я не знаю как выразить то удовольствие, которое приносит мне мысль о том, что ты любишь меня, но дорогая, я хочу чтобы ты была уверена. Это не правильно с моей стороны, но…
— Неправильно? Мы женаты.
Его лицо омрачилось. Замолчав, он наклонил голову и поцеловал пульсирующею венку у основания её шеи, стратегический шаг, отвлекающий от заданного вопроса, но она… не станет… о!
Его язык прошелся по ее ключице, прежде чем опуститься ниже и поиграть с ее грудью. Все это время его руки умело срывали одежду с её тела, пока Динь не осталась полностью обнажённой. Затем его руки оказались свободны, чтобы касаться ее в другом месте… повсюду.
Каждое нежное прикосновение и непристойная ласка, мягче здесь, тверже там, напоминало о его безграничной власти над ней. Он мог возвести ее к вершинам, о которых она и не мечтала.
— Я не сжалюсь над тобой, — пообещал он.
— Я не хочу милосердия.
