Они ушли от темноволосого дьявола с глазами такими холодными, что Фея — такая как она наверняка знала, воин нанесет женщине сокрушительный удар, не останавливаясь, чтобы задать вопросы. Он был ответом на ее проблемы. Во всяком случае, сейчас, она смотрела на Уильяма с тревогой.
Тот подмигнул ей.
Она нахмурилась. Уильям согласился на то, чтобы Кейна ранили, что сразу поставило его в категорию неприемлемого во всех отношениях.
Кейн протащил ее через дверь таверны и вывел на дневной свет.
Улицы были немного более запружены каретами, а тротуар переполнен болтающими между собой Опулентами, за которыми тянулись вереницы слуг.
В момент, когда чей-то взгляд останавливался на Жозефине, неважно чей, его отводили. Голоса стихали, а тела отодвигались подальше, словно прикосновение к ней могло стать причиной какой-то болезни.
— Что такой великолепный мужчина делает с ней? — спросила одна из Опулентов у своей подруги.
— Мужчинам иногда нравятся деревенщины, от случая к случаю.
Жозефина попыталась вырваться из его хватки, на самом деле, тщедушное движение, но, тем не менее, он позволил замедлить себя.
— Закройте свои рты, пока я не сделал это за вас, — отрезал Кейн.
Они завопили от его горячности и убежали прочь.
Жозефина удивленно моргнула.
— Почему мы идем за покупками без Синды? — снова попыталась спросить она.
И снова, он не обратил внимания на вопрос.
— Они смотрят на тебя как на шлюху, и за это их следует убить.
— Для них, я человеческая служанка, без хозяйки. В этой части города у меня не может быть дел наедине с мужчиной, если только он не имеет меня как любовницу.
Он выгнул бровь.
— Имеет. Кто научил тебя так говорить?
— Ты! Я годами изучала тебя и твоих друзей, помнишь, и подбирала твои словесные реплики.
Кейн почесал затылок, и девушка не была уверена, борется он с улыбкой или хмурится.
— Ненавижу эти ваши местные двойные стандарты. Еще прошлой ночью эти самые женщины разделись бы для меня, не сказав ни слова.
Она изумилась.
— О-о, может нам стоит взять сумку для твоего эго. Так тебе будет легче, носится с ним.
Несколько секунд губы Кейна подергивались… он определенно боролся с улыбкой.
— Давай уведем тебя отсюда, прежде чем я вырву парочку глаз, сделаю из них ожерелье и отдам тебе в качестве подарка.
Они двинулись дальше. Кейн прошел мимо обувного магазина, фурнитурной лавки, магазина дамских шляп и остановился возле швейной мастерской.
Ухватившись за ручку двери, он спросил:
— Что Феи используют в качестве денег?
— Тебе, наверное, будет сложно в это поверить, но… деньги.
И снова, он чуть не улыбнулся, прежде чем хмурость вернулась.
— Что случится, если кто-то прикоснется к коже твоего лица и плеч? — Пока он спрашивал, его взгляд путешествовал по тем местам, о которых он говорил… и в нём горело желание. — То же, что случается, когда касаешься твоих рук?
Девушка забыла, как надо дышать. Думал ли он о том, чтобы прикоснуться к ней? Жар вспыхнул в крови, а колени почти подогнулись.
— Нет. Руки единственная проблема.
Неужели этот нуждающийся голос принадлежал ей?
— И ты знаешь это, потому что…
— Потому что, у меня была мать, и она мне так сказала. Тогда, я не могла контролировать происходящее с моими руками… — и все еще не способна на это, — …но ничего не случалось, когда она помогала мне одеваться.
Он поднял руку, приблизил пальцы к ее лицу. Жозефину сотрясла дрожь. Теперь в любую секунду…
Мимо них прошли две смеющиеся девушки.
Чертыхаясь, он опустил руку.
— Ладно, потом. — Он вошел в маленькое здание, затащив ее за собой. Над головой звякнул колокольчик.
Первым она ощутила запах цветочных духов, любимый аромат Опулентов и самый презираемый ею. Кейн, определенно, почувствовал то же самое. Он поморщился… и при этом выглядел совершенно очаровательно.
Из задней части магазина вышла пожилая женщина с серебристыми волосами и типичными для Фей глазами. Она была одета по последней моде, в вычурное платье из желтого шелка, материал вился вдоль куполообразной юбки и формировал букет роз. Кожа женщины была покрыта морщинами от времени, и тяжелого труда.
Как и Жозефина, она была полу Феей, полу человеком, но в отличие от Жозефины, она состарится и умрет. Ее человеческая часть определенно преобладала над Фейской.
— Я Роуди, хозяйка магазина, — медленно и четко, поздоровалась женщина. Выражение ее лица просветлело. — А вы… вы… вы. Чем я могу вам помочь, Повелитель Кейн? Все, что пожелаете, ваше.
— Я хочу ее, — ответил Кейн, подтолкнул Жозефину вперёд и, заставляя ее встать перед собой. Он положил руки ей на плечи, чтобы она не сбежала, и дрожь, охватившая его, передалась и ей. — Красиво, одетой.
Может это не рационально, но первоначальный шок прошел, и девушка ощутила внезапное желание заплакать. Она не достаточно хороша, такой, какая есть.
