— С чем приехал. Ты уже пару годков воеводствуешь в Серпухове, а наведаться не изволил. Коли появился — нужда есть.
И Михаил рассказал всё, что удалось ему узнать о ведении боя татарами.
Боброк слушал, полуприкрыв глаза и откинув голову на высокий подголовник. Когда Михаил закончил, кивнул одобрительно.
— Сам измыслил?
— Сам.
— Умён. Воеводы наши всё больше дедовскими способами воюют. Говорят — деды и отцы наши так воевали, и мы будем. Я и сам много думал и к выводам таким же, как и ты, пришёл. Хвалю. Мне для этого не один год понадобился, и не одну сечу пришлось пройти. И что же предлагаешь?
— Мне бы лучше на пергаменте или на бумаге начертать.
Боброк крикнул:
— Эй, там — кто?
Вбежал слуга.
— Всё для письма, и быстро.
Действительно, вскоре были принесены листы бумаги, чернильница и перья.
Михаил сделал на листе набросок.
— Вот это — татары. А вот это — наши полки. Большой полк, полк правой руки, полк левой руки, запасной. Так?
— Мог бы и не чертить, я сам знаю.
— Не обижайся, воевода, дай мысль закончить. Всё боевое построение — в одну линию, в несколько рядов. Татары бьют центр, затем обходят с флангов. Полное расстройство порядка!
— Ну-ну, продолжай, говори.
Воевода Боброк встал — видно, разговор был ему интересен.
— Я вот что предлагаю. Впереди большого полка поставить передовой полк, с большими щитами для защиты от лучников. Это в первом ряду. А во втором — лучников поставить. Пусть не нас татары щиплют, а мы их. Большой полк и полки левой и правой руки на своих местах стоят. Но! — Михаил поднял палец. — Предлагаю за большим полком поставить полк резервный — по центру. Прорвутся татары с фланга, он может развернуться в любую сторону — хоть влево, хоть вправо, и не даст ударить нашим полкам в спину. И это не всё. Поодаль, лучше ближе к полку слабому, где ополченцев больше, укрыть в лесу или балке, чтобы татары не узрели до поры до времени, ещё один отряд — полк даже — кованой рати, самый сильный. В тяжёлый момент, когда татары с фланга обходить начнут, этот полк — назовём его засадным — им, татарам, ударит в спину.
— Лихо!
Дмитрий Михайлович крутил лист бумаги так и эдак.
— Пожалуй, в этом что-то есть. Я тоже думал изменить расположение полков, поставить на флангах заслоны — вот так, под углом правой и левой руки, — боярин показал пальцем. — Да, вижу, твой план лучше. Но это на бумаге бездушной!
Воевода вскинул обе руки и продолжил:
— Попробовать надо, в деле испытать. Только тогда будет ясно, хорош план или плох. Ещё что есть?
— Есть!
— Утомил ты меня, погоди. Эй, слуги!
Вбежал отрок.
— Баню истопи.
Повернулся к Михаилу.
— Пока мы беседуем, банька протопится. Мне спину погреем, поговорим. Муж ты занятный, думаю — беседа долгой будет. За ратников своих не беспокойся, их слуги мои в воинскую избу определили, а коней в конюшню поставили да накормили. Ты же у меня сегодня гостем будешь, переночуешь.
— Удобно ли?
— Чтобы нам, двум воеводам — да неудобно было? Ведь есть о чём поговорить! Редко ноне встретишь воеводу, чтобы думал, больше строят войско по-дедовски. А ежели поражение, так это — не повезло. Погода не та, местность не подходящая, враг числом превосходил. Конечно, и так бывает, не без этого, — но каждый промах, каждое поражение осмысливать надо, понять, почему так произошло. А знаешь для чего?
— Чтобы ошибки не повторять.
— Именно! В самую точку, боярин. Вот только тогда, когда из ошибок, поражений и даже побед выводы верные делаться будут, тогда побеждать начнём.
— Приятно тебя слушать, Дмитрий Михайлович. Единомышленника я встретил!
— Редкость ныне.
— А ещё думаю, надо на иноземный строй переходить.
— Это как же?
— Войско, значит, чтобы постоянное было. Денег задумка великих стоит, потому князю своему, Владимиру Андреевичу, даже не говорил. А с тобою делюсь. Сейчас ведь как? В полной готовности — только княжеская дружина. Случись враг — созывают бояр со своими ратями малыми, а ещё хуже — большой сбор, когда городское ополчение призывается. Народу много, толку мало, потому как необучено оно. Набрать охотников, добровольцев надо, одеть, вооружить, обучить, жалованье платить. Тогда в любой момент мы к отпору готовы будем.
Дмитрий Михайлович поразмышлял над услышанным, вздохнул.
— О том пока не говори, время не подошло. Казна пустая. Деньги то на строительство города идут, то на дань татарам. Представляешь, три воза с серебром — в Орду? Сколько пользы это серебро могло княжеству принести. А в Орду — как в бездонную бочку, и все кричат — мало! Дань хотят увеличить, чтобы как при Батые было. Князь Дмитрий Иоаннович, как сил наберётся да город каменный отстроит, хочет союз с князьями организовать, договор подписать. Чтобы как нападение врага сильного — Орды или Литвы, вместе отпор давать.
— Давно пора.
— Э, не знаешь ты всего. Гордость князей удельных не позволит им под одной рукой встать — пусть даже на время похода. Каждый норовит первым быть, а как вторым, так уже от договора бежит. Пусть княжество маленькое, зато моё. А невдомёк им, что приведись враг сильный, — подомнёт, схрумкает, и даже костей не выплюнет. Эй, Прошка!
