А вчера, после ухода ратников засадного полка в погоню, Боброк решил побыстрее разделаться с копейщиками. Только они да ещё армянские пехотинцы оставались на поле боя.
— Поднять большой полк на коней! Передать им мой приказ: обойти копейщиков с тыла и стрелами их посечь, сколько можно будет. В сечу не вступать, людей беречь! У нас и так потери огромные, — добавил он уже тише.
Приказ был исполнен с усердием.
Уже было понятно, что Мамай с остатками конницы ушёл, бросив наёмников погибать на поле боя. Победа была близка, и это придавало ратникам сил.
Конница обошла копейщиков с фланга и зашла в тыл. Теперь уже русские действовали как татары. Мчась вдоль шеренг генуэзцев, всадники пускали в копейщиков стрелы.
Командир копейщиков сразу оценил опасность и развернул последние ряды лицом к всадникам. Своими тяжёлыми павезами они прикрывали товарищей от губительных стрел. Но стрелы с гранёными бронебойными наконечниками всё-таки находили своих жертв. То один, то другой копейщик падал как подкошенный. На его место становился другой, но ряды копейщиков неуклонно таяли.
Армяне с левого фланга копейщиков, менее организованные и с небольшими щитами, которые не могли прикрыть всё тело, погибли первыми. Копейщики же, теряя людей, сплачивались всё сильнее. Их строй становился всё меньше — как в длину, так и по глубине.
Генуэзцы стали что-то выкрикивать русским.
— Чего они хотят-то? Сдаться? — поинтересовался Боброк.
— А кто их знает? Толмача нет.
— Как нет, коли с обозом купцы фряжские привезены, что в Москве торговлей промышляли? Пошлите за ними немедля!
Несколько воинов поскакали по мосту через Дон — к обозу. Однако, пока купцы доехали на телеге к месту боя, всё уже было кончено. Что не довершили стрелы, доделали сулицами и саблями конные. Последние воины из приведённых Мамаем на Куликово поле пали.
Наступила тишина. Боброк стянул с себя стальной шлем и вытер пот со лба тыльной стороной ладони.
— Неуж всё? Ура, победа!
Его радостный крик подхватили воины.
— Шлите гонца к великому князю! Победа! Мамай бежал!
Когда гонец ускакал, Боброк распорядился:
— Всем воинам спешиться, осмотреть поле бранное. Наших раненых сюда, ближе к ставке сносить. И всех лекарей сюда! Им работы — непочатый край! Врагов, кто жив ещё, добить, дабы не мучились. И гонцов разослать по деревням, пусть телеги собирают. Будет на чём раненых по землям своим отправить.
Все кинулись исполнять приказ. Настроение у воинов было победное, без вина голова кружилась.
Боброк отдельной сотне поручил сделать волокуши, найти и сложить у Зелёной дубравы погибших князей и бояр, счесть тела и позже доложить.
Ратники рассыпались по полю. Копья и сулицы, у кого они ещё остались, сложили в стороне, чтобы не мешали. Широкой цепью прошли по полю, добивая раненых татар и наёмников — а иногда и своих, если видели, что раны смертельны, — чтобы не мучились. Снимали со своих и чужих кольчуги, шлемы, собирали сабли, луки, копья и охапками, как дрова, сносили к стану. Куча оружия росла на глазах. Сносили, ухватив за руки и ноги, раненых к месту сбора, где уже хлопотали лекари.
Ратники из выделенной сотни, срубив и очистив от веток молодые деревца, привязали их к сёдлам. Между деревцами привязали прочную холстину. Получилась волокуша. Теперь можно было уложить тело убитого воина на холст. Просто и быстро.
Убитых бояр и князей укладывали рядами, и число их угрожающе росло. Да, битва была жестокой, были потери — как без них? Но чтобы столько?
Великий князь Дмитрий тем временем, получив сообщение от Боброка-Волынского, решил оповестить о своей победе все земли, откуда выставили воинов. Он распорядился, чтобы походные писцы написали грамотки о дарованной Богом победе. На каждую поставил свою великокняжескую печать.
— Скачите, ратники, в землю Русскую, всем по пути говорите о победе, пусть возликуют и молебны закажут.
Гонцов отправили во все княжества, выставившие ратников под руку Дмитрия на бой. В первую очередь они помчались в Москву, извещая всех по дороге о победе. Радовался народ, в храмах колокола звонили, денно и нощно священники служили молебны.
Вздохнула земля Русская — истомилась она в неверии, в ожидании чуда. И чудо свершилось! Разбили татар. Попритихни в городах и сёлах баскаки ханские, носа со двора не показывали. Кое-кто в Орду съехал, опасаясь расправы. И не напрасно. В нескольких городах, в эйфории от радостной вести, убили до смерти ордынцев, а тела их бросили на растерзание собакам.
Меж тем над полем Куликовым опустилась ночь. Все работы прекратились, лишь дозоры, дальние и ближние, бодрствовали.
Поев наскоро, ратники улеглись спать на земле, а утром работы продолжились.
К полудню сочли павших бояр и князей.
К Боброку подъехал сотник, стянул с головы шапку, по щекам его текли слёзы.
Боброк помрачнел.
— Говори.
Услышанное заставило пустить слезу и его, воина опытного и мужественного, не раз бывавшего в сечах, потерявшего не одного знакомца-приятеля. Сотник откашлялся.
— Общим числом павших дворянского звания шесть сотен. Из них:
