- Крылья. Они общаются с помощью своих крыльев. На языке жестов. Могу поспорить, что каждый раз, когда они встречались с землянами во время мирных переговоров, оин переговаривались не только голосом, но и крыльями. Мы не способны понять этого языка жестов точно так же, как они не понимают нашей мимики. Если это так... - Он задумчиво посмотрел на потолок кабины лифта. Двадцать третий уровень!
По этой команде лифт снова пошел вверх.
- Вам придется еще раз поговорить с этим зором, сержант. И теперь вы зададите ему несколько вопросов, которые поставлю я.
Из стенограммы заседания Имперской Ассамблеи 16 августа 2311 года.
Спикер: Слово предоставляется депутату Ассамблеи господину Сяню.
Сянь: Уважаемый спикер, я прошу разрешения присутствующих продемонстрировать один документ (указывает на документ, обозначенный в приложении как 2311-А231918-17).
Спикер: Возражений нет.
Премьер-министр: Позволит ли уважаемый депутат задать вопрос?
Спикер: Уважаемый господин Сянь?
Сянь: Конечно.
Премьер-министр: Я благодарю господина Сяня за любезность. Господин спикер, если члены Ассамблеи внимательно ознакомятся с документом, который любезно предоставил нам господин Сянь, то они обнаружат там небольшое, но принципиальное различие от официально провозглашаемой позиции депутата Сяня по вопросу войны и методов ее ведения. Я хотела бы спросить господина Сяня, чего он хочет добиться демонстрацией этого документа перед Имперской Ассамблеей?
Сянь: Я просил разрешения продемонстрировать документ на заседании Ассамблеи в связи с информацией, которая недавно привлекла мое внимание. Эта информация уже получила широкую огласку и сводится к тому, что командующий нашим флотом совершил серию варварских актов, которые порочат...
Голоса депутатов: Господин спикер! Позвольте высказаться! Дайте послушать! Пусть говорит!
Спикер (стучит молоточком): Прошу соблюдать порядок в зале Ассамблеи! Депутат Сянь, вы остаетесь на трибуне, но прошу вас воздержаться от некорректных выражений, не относящихся к существу дела, и ответить на вопрос, заданный гспожой премьер-министром Толливер.
Сянь: Господин спикер, премьер-министр спрашивает, почему я настаиваю, чтобы вышеупомянутый вопрос был рассмотрен членами Ассамблеи. Отвечу: на этот раз я могу сказать кое-что новое. Я уверен, что время, которое займут мои комментарии, не будет потеряно депутатами впустую. И что еще более важно, моя партия внесла необходимый взнос, чтобы у меня была возможность выступить. Не в обычаях Ассамблеи...
(Вновь выкрики с мест и стук молотка председательствующего).
Сянь: Не в обычаях Ассамблеи отказывать в выступлении тому, чье время было должным образом оплачено. Несмотря на страх перед правдой, который испытывает наше правительство, она все-таки откроется!
Члены кабинета Его Императорского Величества Александра-Филиппа Джулиано знали о том, что могло произойти в тот день в зале заседания Ассамблеи, но были бессильны предотвратить это. Информация о действиях флота, оказавшаяся в распоряжении лидера оппозиции Томаса Сяня, стала достоянием гласности. На смену подозрениям и домыслам пришли публичные дебаты и обличительные речи, и теперь правительству не оставалось ничего другого, кроме как покорно сносить удары.
В тот день в Женеве стояла прекрасная солнечная погода, которая бывает лишь ранней осенью. Клумбы поражали многоцветьем; нежные волны озера Лак-Леман накатывались на берег. Красивый, похожий на сувенирную открытку городской пейзаж дополнял голубой купол небес, окаймленный вершинами Альп. На холме, где возвышалось здание Ассамблеи, озеленители подстригали газоны, доводя их до совершенства.
Между тем в самом здании все предвещало надвигающуюся бурю. И если у этой бури могло быть человеческое лицо, то им - по крайней мере, для нового премьер-министра Джулианны Толливер - было лицо Томаса Сяня, самонадеянного и преуспевшего в популизме лидера оппозиции.
Если бы премьер-министр могла контролировать Ассамблею, она просто не дала бы ему выступить. Император перед заседанием вызвал ее к себе и потребовал, чтобы депутатам Ассамблеи не было дозволено никаких инициатив. Но она была вынуждена напомнить Его Императорскому Величеству, что Ассамблея не допустит посягательств на свои правила (ведь Сянь заплатил за время на трибуне) и что любой, кто сменит ее на посту премьера, скажет императору то же самое.
