Даже если бы Агентство приняло решение убрать его, мы все равно не смогли бы предотвратить все, что он замыслил. Я подозреваю, что в данный момент он как раз осуществляет одну из таких идей.
Директору такое предположение явно не понравилось, хотя несколько минут назад она сама склонялась к нему. Фиолетовый был опытнейшим агентом внутреннего круга, лисой среди лис, — а теперь он исчез из ее поля зрения, стал лисой среди овец.
— Как вы думаете, что он будет делать сейчас?
— Я могу только предполагать, директор, но, мне кажется, он попытается убить адмирала Марэ.
Стояла та предрассветная пора, когда темнота сверху и внизу нехотя сдает позиции наступающему утру. Земля и небо готовятся к переменам, которые всегда приносит новый день. Глядя в окно, Сергей мог обозревать весь космический порт, где, как всегда, кипела работа и каждые две-три минуты в небо взмывал шаттл. За космопортом расстилался Большой Сент-Луис, огромная диадема из света и тьмы.
Торрихос практически не спал в эту ночь, да и не рассчитывал на это. Сейчас, наблюдая за пробуждением раскинувшегося в нескольких сотнях метров мегаполиса, он и вовсе отбросил всякие мысли о сне.
Подобно пассажиру воздушного лайнера, который, ступив на землю после нескольких часов полета, все еще испытывает иллюзию продолжающегося движения, Сергей с трудом мог сосредоточить свое внимание на одном событии, которое составляло все его настоящее. До этого одно событие сменялось другим с ошеломляющей быстротой, но его опыт боевого офицера позволял приспособиться к этой скачке и адекватно на нее реагировать.
С того момента, как флот вышел из прыжка, прошло менее трех суток, но за это время были проведены серьезные переговоры с Тедом Мак-Мастерсом, затем с Первым лордом Адмиралтейства, новым премьер-министром и наконец с военным комендантом Сент-Луиса. Наконец, после этого шесть кораблей Марэ, сопровождаемые конвоем из восьми кораблей верного императору флота, вошли в гравитационный колодец. Их орудийные люки были задраены, защитные поля понижены до минимального уровня. Ведомые «Ланкастером», они прошли через пояс астероидов и встали на последнюю промежуточную стоянку между Марсом и Землей. Это были весьма странные несколько часов, куда более странные и напряженные, чем все время кампании против зоров.
В каналах связи стояла тишина — почти полная тишина, нарушаемая только позывными радиомаяков. Это было сделано для психологической разгрузки, но дало эффект. Даже адмирал Марэ, к которому после встречи с Мак-Мастерсом вернулась его обычная невозмутимость, выглядел измотанным и явно находился на грани нервного срыва.
«Очень любопытно», — подумал Сергей, когда вдалеке затихло последнее эхо колокольного звона. Зоры, чья раса едва не была уничтожена, приветствовали Марэ и его флот как героев и достойных победителей. Марэ смог пойти на весьма непростое решение. Приняв священный меч и все связанные с ним привилегии, он тем самым полностью изменил смысл исхода войны. А предпочтя военный суд захвату императорского трона, он еще сильнее убедил всех, насколько важно для него понятие офицерской чести.
Для зоров они стали героями — несмотря на все разрушения, смерть и горе, принесенные войной. Но для человечества, ради которого и проливалась эта кровь, они стали изгоями и существами низшего порядка — злодеями, монстрами, варварами. В космопорте Сент-Луиса, где они совершили посадку, их отделяло от толпы не менее полутора километров, но они видели, как кордоны полиции с трудом сдерживают людей, рвущихся к трапу их шаттла. Раздававшиеся при этом выкрики и общий настрой демонстрантов не позволяли сомневаться, как относится к Марэ большая часть общества. Вскоре Сергей смог еще раз удостовериться в этом, сидя на полу в пустой комнате, специально отведенной для Марэ и его ближайшего окружения, и смотря телевизор. Морпехи, подчинявшиеся только Мак-Мастерсу и имевшие строгий приказ не обмениваться даже словом с охраняемыми, «защищали» их от ярости соотечественников, которые по-прежнему продолжали бушевать за воротами космолорта.
Его размышления прервал звонок в дверь. Сергей поднялся и пошел к двери, с недовольством гадая, кого это несет нелегкая в пять часов утра. Открыв, он увидел Ррита в небрежно наброшенной мантии.
— Се коммодор, — обратился к нему зор и почтительно наклонил голову. Извини, что я побеспокоил тебя, но я услышал шум в твоей комнате и решил узнать, не нуждаешься ли ты в чем-нибудь.
— Конечно, заходи, — дежуривший снаружи у двери морпех стоял за спиной зора с опущенной, но взятой на изготовку винтовкой. Сделав вид, что не обращает на часового внимания, Сергей позволил Рриту войти и затворил за ним дверь. — Я просто сидел и думал.
— Ты не мог заснуть?
— Ты почти прав, — ответил Сергей и сел в мягкое кресло возле открытого окна. — Ррит устроился на невысокой банкетке возле кровати. — Тебя что-то беспокоит, се Ррит?
— Уверен, что вы попали в щекотливую ситуацию, се коммодор.
— Сергей.
