— Это Темное Крыло, — перебил его Сергей. Он взял блокнот и свернул файл. — Хорошо, я готов поверить вашему рассказу. Кто еще знает об этом странном происшествии?
— Бойцы из моей команды, сэр. Но, насколько я знаю, они никому не сообщили об этом. А я в своем рапорте лейтенанту Вонгу не стал все подробно описывать.
— Почему? — задав этот вопрос, Сергей уже знал ответ.
— Они уже зарезервировали мне палату в психиатрической клинике, сэр. Последствия постгравматического стресса. Нервное истощение в результате боевых действий. Это не очень-то способствует продвижению по службе.
— Вы, наверное, понимаете, сержант, что, не сообщив об этом инциденте, вы могли получить от меня серьезный нагоняй.
— Понимаю, сэр, — ответил Бойд, выпрямляясь и опуская руки по швам. — Я знал, что вы докопаетесь до этого. Из того, что я прежде о вас слышал, я понял, что от вас ничего не имеет смысла скрывать. Но мне казалось, что вы не поверите во все это.
— Хорошо, считайте, что я во все поверил, — Сергей взял со стола обломок розового кристалла, который Хадсон использовал как пресс-папье, и принялся в задумчивости поигрывать им. — Ясно, что прежде вы никогда не видели того сообщения, которое я показал вам, тем более на языке зоров. На флоте есть не более десятка людей, которые могли бы прочитать его так же свободно, как вы, включая самого адмирала. Теперь я знаю, что к ним относитесь и вы.
На протяжении шестидесяти лет зоры были для нас совершенно чуждой цивилизацией. Лишь единицы из них — дипломаты, ученые — посещали миры землян, и еще меньше землян — в их числе был адмирал Марэ — погружались в мир зоров. А вы сейчас рассказали о принципиально ином пути к проникновению в их среду. Каким-то образом вы смогли преодолеть барьер, за которым смогли приобщиться к… чему? Их мыслям? Чувствам? Теперь вы можете читать послания зоров и понимаете их речь. Вы не изменились физически, но в вас, возможно, произошли некие… непостижимые изменения.
Все это наводит на один важный вопрос, Бойд: а вы уверены, что после всего этого вы остались человеком?
— Сэр! — Сержант резко выпрямился. — Боюсь, что не совсем понял, то что вы сказали!
— Все очень просто. Вы действительно человек? Вы считаете себя представителем земной расы?
Бойд не ответил, но посмотрел в сторону, фокусируя взгляд на укрепленной на стене электронной карте Новых Территорий. Текущее местоположение «Бискейна» в районе А'анену, за границей Империи, было обозначено небольшой светящейся голубоватой точкой, мерцающей в кромешной тьме космоса.
— Сколько вы прослужили в морской пехоте, Бойд?
— Семь лет, сэр, — сержант вновь повернулся лицом к Сергею, его челюсти сжались.
— А давно ли участвуете в боевых операциях?
— Пять лет назад меня включили в десантную команду «Кембриджа», сэр. А на «Бискейне» я уже почти три года.
— Что вы думаете о зорах?
— О зорах, сэр? Я… — Эти скорострельные вопросы явно застали Бойда врасплох. Он сделал паузу и взглянул на свои руки, словно мог найти там ответ. — Я считаю их врагами, сэр.
— И вы совершенно уверены в этом?
— Да, сэр. Я уверен.
— Хорошо, — Сергей сложил руки перед собой. — Не знаю, остались ли вы полноценным человеком или нет, но я хочу напомнить вам о необходимости сохранять уважение к своим противникам. Ваша экспертиза будет иметь очень важное значение, и я должен быть уверен, что ваша преданность Империи не найдет неправильного применения.
— Я понимаю, сэр.
Сергей встал, и Бойд через какую-то долю секунды сделал то же самое.
— Пойдемте со мной, сержант. Вам придется кое с кем встретиться.
Ррит поочередно спад и выполнял упражнения, оставаясь в неведении, что его ждет в ближайшем будущем. Порой ему казалось, что это не так уж и важно. Сон способствовал залечиванию его ран и избавлял от приступов головокружения. Физические упражнения пробуждали некоторый аппетит к тому жалкому подобию настоящей пищи, которое время от времени появлялась в его клетке.
Слово «клетка» наиболее точно подходило к месту его заключения. После своей унизительной неудачи он и не имел права находиться где-либо еще. Кроме того, изучив свою камеру, он понял, что у него не было даже надежды выбраться отсюда. Так что ему приходилось находиться здесь, подобно посаженному в клетку артха, единственным отличием от которого оставался его обесчещенный меч, чипа, лежавший в углу и время от времени испускавший мягкое урчание, словно разговаривавший сам с собой.
«По крайней мере, здесь не такой яркий свет», — подумал Ррит, вспоминая об ослепительном бело-голубом освещении, которое почему-то предпочитали эсГа'уЙал.
В любое время суток освещение в его камере оставалось неизменным, поэтому единственным способом определения времени для него стал подсчет периодов сна. Когда в его камеру вошел первый посетитель, Ррит знал только то, что это произошло после его третьего пробуждения.
Он только начал расправлять крылья после сна, когда дверь в его клетку открылась, в нее вошел какой-то землянин, после чего дверь опять плотно затворилась.
