Когда он заканчивает, Широкохвост бросается на поиски Долгощупа.
– А, Широкохвост! Замечательно! Мы как раз планируем вернуться в Горькую Воду. Еды остается только на дорогу туда.
– Думаю, я должен остаться здесь, – говорит Широкохвост. – Есть кое-что, чего я не понимаю.
– Я собираюсь вернуться с запасом еды и несколькими слугами, – поясняет Долгощуп. – Но сейчас тут почти нечего есть.
– Тогда я предлагаю тебе и остальным возвратиться в Горькую Воду. Я останусь один.
– Как хочешь, – соглашается Долгощуп. – Но я предупреждаю, что тебе грозит голод. Все скалы на расстоянии кабельтова в любую сторону начисто выскоблены.
– Я сыт, спасибо вашим щедротам, и не планирую голодать. Но я должен поговорить с каменщиками подольше. Могу я оставить себе пару смоток для записей?
– По крайней мере эти существа облагодетельствуют плетельщиков веревок, – говорит Долгощуп. – Разумеется, возьми сколько тебе нужно.
Широкохвост находит среди камней место для сна. Когда он просыпается, остальных уже нет. Возле его головы лежит связка новых смоток и пакет отваренных листьев. Он прикрепляет все это к своим ремням и плывет на поиски каменщиков.
Ироне пришлось ждать два дня, пока подъемник не доставил вниз еще троих Стражей. Теперь он мог оставить Тижос и одного из прибывших на «Хитоде» – присматривать за обитателями станции.
В назначенный день Ирона повел полдюжины Стражей к последнему модулю. Все были вооружены. Дрон плыл впереди, подключенный по лазеру к ручному компьютеру начальника. Тижос наблюдала, как Стражи по двое спрыгивают в бассейн. Ей было страшно…
Прежде, чем по воде перестали расходиться круги, Тижос пошла переговорить с Викрамом Сеном. В соответствии с приказом Ироны ее всюду сопровождал Страж. Начальник объяснил это тем, что, отвечая за станцию, она нуждалась в защите. Но Тижос подозревала, что Страж получил указания докладывать начальству обо всех ее действиях. Во всяком случае, ни позой, ни запахом он не выказывал ей подчинения. Будь у нее время, она озаботилась бы созданием чувственной связи, но дел хватало и без того.
Викрам Сен сидел в своей тесной каюте и читал. Он промолчал, когда Тижос вошла. Никто из людей больше не разговаривал с ней, разве что реагировали на прямые вопросы, да и на те не всегда давали правдивые ответы.
– Я хотела бы, чтобы ты записал обращение к группе во временном модуле, предлагая мирно сдаться, – сказала Тижос. – Я боюсь, в ином случае возможно насилие. Я отзову Ирону, если ты согласен.
Прежде чем ответить, он плотно сжал губы.
– Я мог бы заметить, что ваше появление здесь в сопровождении вооруженной охраны делает заявление о страхе насилия абсурдным. И что, пожалуй, вам стоило задуматься о такой опасности, когда вы прибыли сюда на военном корабле, полном солдат, и начали выдворять нас силой.
– Эти решения принимала не я. А сейчас я опасаюсь, что события вышли из-под чьего бы то ни было контроля. Погибли два шолена и два человека. Я сожалею о них и хочу предотвратить дальнейшие смерти. Я надеюсь, что ты желаешь того же.
– Нет, – ответил Викрам Сен. – Я не буду вам помогать. Вы явились сюда, готовые прибегнуть к насилию ради достижения ваших целей, а теперь огорчаетесь неудаче, которую сами спровоцировали. Я не собираюсь отпускать вам грехи!
Тижос ушла, ничего не сказав. Еще никогда она не чувствовала себя так плохо. Ей хотелось присоединиться к Согласию Ироны, оставить все сомнения и насладиться чувством единения с группой. Но сделать это она не могла: слишком много фактов противоречило Согласию. Остальные могли закрыть на них глаза, но, когда дело доходило до реальности, в Тижос просыпалось упрямство. Она и в науку пошла потому, что та занимается фактами, и Согласие между учеными не может не учитывать объективной картины мира.
Поскольку ничего лучшего не оставалось, она пригласила Стража в свою комнату и занялась с ним сексом.
Ильматарианин нашел Роба и Алисию рядом с «ракушкой». У него была сбивающая с толку привычка возобновлять разговор несколько часов или дней спустя так, будто беседа не прерывалась.
«Речь [содержать?] не [человек] шесть ног», – заявил он.
– Он хочет поговорить о шоленах, – догадалась Алисия.
– А у тебя хорошо получается, – похвалил ее Роб. – Прямо Джейн Гудоллы![2]
– У нас остались записи доктора Грейвза. Он был действительно выдающимся лингвистом.
Роб не стал спорить.
– Спроси, что он хочет узнать.
Алисия сделала все, что смогла, и их приятель ответил:
«[Ильматарианин] трогать щупальце не [человек] шесть ног».
– О! Он хочет посмотреть на шоленов, – сообразила Алисия. – Точнее, потрогать их. Или понюхать.
– Об этом и речи быть не может, – отрезал Роб.
– Я бы… так не сказала, – возразила Алисия.
– У них есть ружья, забыла? Они убили Дики!
– Но он ильматарианин, а не человек. Шолены не обратят на него внимания.
– Уверена? – спросил он.
Какое-то время Алисия молчала, потом ильматарианин простучал новое сообщение: «[Ильматарианин] голова хватать шесть ног не [человек]».
– Что-то я не понял.
Алисия просмотрела заметки Грейвза.
