Да я, собственно, не совсем к нему приходил, поэтому на его поведение не особо обращал внимание. Сперва искал своих русалочек, а потом… пытался найти загадочную третью русалку, связанную с водой, наяду. И то и другое начинания закончились фиаско, мои русалки ушли качаться, а наяда если и существовала на самом деле, а не в моем воображении, то никак себя не проявила, ни сном ни духом.
Однако, как бы необычны ни были все эти изменения, происходящие с Лукоморьем, но они ни в какое сравнение не шли с тем, что обнаружилось мною дальше.
Изменения коснулись Эхита, того места, где я очнулся в этом мире. Теперь в центре поляны находилась плоская каменная плита со средним диаметром около двух с половиной метров.
И – да: я теперь мог измерить диаметр в метрах, поскольку мне-таки удалось откалибровать эталон и заставить систему боевого тела использовать метрические величины! Изначально я столкнулся с проблемой отсутствия эталона для определения метра, поэтому задал системе альтернативные анатомические единицы, основанные на метрике моего собственного тела: палец, ладонь, локоть. Но потом я как-то очень удачно вспомнил, что мой рост измеряется в сантиметрах и взял эту величину в качестве базовой для дальнейших расчетов. Путем нехитрых математических вычислений удалось задать привычные единицы измерения: сантиметр, миллиметр, метр и километр.
Так же прорыв произошел в области измерения температуры, я парился с получением 0?С – точки замерзания воды или 100?С – точки закипания воды, но по аналогии с ростом вспомнил что температура человеческого тела 36,6?С. Задал это значение системе и теперь мог получать значения температуры в градусах по Цельсию.
Встроенная в меня (или в иверень, или в нас) Система оказалась, помимо прочего, идеальным измерительным инструментом: несмотря на то, что и я и она измеряли расстояния «на глазок», то есть ориентируясь исключительно на данные, поступающие от зрительных органов моего биологического тела, у нее это получалось намного точнее, она попадала с размером почти на 99%, в то время как мой глазомер давал погрешность от 50% до 80%, в зависимости дальности и формы измеряемого объекта. Вероятно, она умела анализировать и сопоставлять намного больше сопутствующих факторов, типа суперкомпьютера.
Сам процесс измерения был завязан на сканировании местности – я мог сканировать всё в пределах видимости, а потом, в течение трех секунд пока держалась размерная сетка, мог запрашивать любой из доступных для системного оперирования параметров – дальность, габариты, скорость, температуру, твердость, название, цвет. Сканирование тоже было завязано на рецепторах и органах биологического тела, поэтому было весьма условно. Например, если я видел гору в двадцати километрах впереди меня, то я мог ее отсканировать, на нее даже наложится размерная сетка, обозначая контур, но получить данные по этой горе я мог по минимуму, вроде приблизительного расстояния и высоты, цвета. Сетку я мог оставить на предмете и на более длительный срок, расплачиваясь за это дополнительным расходом в 0,1% сурицы в минуту.
Боевое тело изначально было более совершенно, нежели биологическое: более точная информация от органов чувств, более полная ее обработка, самих органов чувств больше, и при этом его можно было ещё и модернизировать, совершенствовать, добавлять новые модули, элементы, конечности, органы. Например, можно было создать себе эхолокатор, который избавит от необходимости определять расстояния и размеры на глаз. Более того, можно было создать радиолокатор, и даже гравитационный масс-детектор. Но, к сожалению, эти фичи будут доступны только в боевом теле, а вызывать боевое тело каждый раз только для того, чтобы определить расстояние до объекта, или замерить его диаметр, или узнать температуру – довольно расточительно.
Усовершенствование браслетов-коннекторов могло дать скилл, позволяющий частично использовать некоторые возможности ивереня или боевого тела, но не добавить новый орган чувств и систему обработки поступающих от него данных.
Плита состояла из обычного, ничем не примечательного камня, без рисунков, надписей, дополнительных конструкций, а вокруг нее расположились восемь каменных стел, различной высоты и формы. Среди них была низкая, высокая, двухвершинная, завитая в спираль, г-образная, косая и в форме надгробья. Стелы, так же, как и плита, не имели ни рисунков, ни знаков, но имели растительные компоненты, корни, вьюны, листья, цветы, мох. Камни словно прорастали в почву этими растительными корнями.
Когда я в первый раз вступил на плиту, то, похоже, ненадолго потерял сознание. Словно заснул на мгновение, а затем резко проснулся и открыл глаза. Голова кружилась и присутствовали какие-то необычные ощущения в организме, но локализовать и описать их однозначно не получалось. Просто они были. Если прислушаться к ощущениям, то, пожалуй, осадок от изменений остался положительный, я словно чище стал и совершеннее.
Еще более усилило это ощущение выскочившее системное сообщение:
