– Мы все равно подходим к истории с завещанием…
– Согласен! Из песни слова не выкинешь. История эта грязная, но черт с ним, расскажу! В декабре Юра объявил, что женится на дочке Любимова и уедет с ней жить за границу. Женишься – женись! Продавай все имущество и живи как хочешь! Мало ли русских иммигрантов по заграницам мотается, одним больше, одним меньше, но тут нарисовалась одна проблема – имущества у Юры фактически не было. Доли в квартирах он продать не мог, Лиля бы никогда не дала согласие на отчуждение части совместной собственности. По факту на конец прошлого года у него был портрет Саддама Хусейна и половина этажа в бывшем КБО. Портрет он собирался заложить в банке и получить солидный кредит, но это скользкий путь, ненадежный. Сегодня банки готовы принять портрет в качестве обеспечения кредита, а завтра могут отказать. С продажи части этажа в КБО много не выиграешь, на безбедную жизнь на берегу теплого моря не хватит. Тогда Юра решился на подлейший, бесчестный поступок. Он воспользовался беспомощным состоянием Льва, приехал к нему с нотариусом третьего января и подсунул на подпись дарственную, по которой шесть номеров в отеле переходили к нему. Часть этажа в кипрском отеле – это верный кусок хлеба. На долгие-долгие годы хватит. Лев осенью завещал эту недвижимость сыну моей сестры, а Юра перехватил. Примерно через неделю после подписания дарственной у Льва наступило прозрение, он позвонил Юле: «Приезжай! Я, кажется, совершил великую глупость». Юля примчалась, узнала о дарственной, разревелась: «Как ты мог? Ты моего сына нищим оставил». Лев стал оправдываться, убеждать, что все переделает, отзовет дарственную. Но не успел: впал в кому и умер, не приходя в сознание. Я проконсультировался с юристами. Они сказали так: завещание вступит в силу только через полгода после смерти завещателя, а дарственная действует с момента подписания, то есть Юра опередил нас на шаг. Пока бы мы законным путем запрашивали документы из регистрационной палаты Кипра о наличии недвижимости и ее рыночной стоимости, Юра просто бы приехал в Лимассол и вступил во владение частью отеля. Скотский поступок, слов нет, но юридически сделка проведена безупречно, документы подписаны в присутствии нотариуса. Лев находился в сознании, не бредил. Поди-ка сейчас докажи, что он не отдавал отчет своим действиям и не мог в полной мере руководить ими! Все бы у Юры получилось, да кто-то выписал ему путевку на тот свет вместо солнечного Кипра. Племянник на похоронах Льва Ивановича рассказал о подслушанном много лет назад звонке. «Больше меня здесь ничего не держит, – убежденно заверил он. – С отелем я пролетел, мать меня никогда не любила, так что делать мне здесь больше нечего. Уеду к любимой девушке в Германию». Уехал три дня назад.
У Черданцева зазвонил телефон. Он взглянул на определитель номера, усмехнулся.
– Вот и она, легка на помине!
– Кто? – не понял Лаптев.
– Лилия Львовна, кто же еще! Объявилась наконец-то.
Лаптев почувствовал себя одураченным. Стройная выверенная теория рассыпалась, как карточный домик. Один звонок перевернул все с ног на голову.
«Держи себя в руках! – мысленно приказал себе Лаптев. – Сейчас самое важное – это сохранять хорошую мину при плохой игре. Потом разберемся, откуда вынырнула вдова и где она пропадала все это время».
– Когда ты хочешь встретиться? Прямо сейчас? – спросил у Лилии Черданцев. – Окей! Еду… Где Юра? В морге, где ему еще быть… Лиля, такие вопросы по телефону не обсуждают. Приеду – решим, как дальше быть.
Черданцев убрал телефон.
– Я помчался, – сказал он. – Мой водитель доставит тебя до дома. Завтра позвоню, скажу, когда можно будет в следующий раз встретиться… Ты, Андрей Николаевич, в лице поменялся, когда узнал, что это Лиля звонит. Скажи честно, ты не ожидал, что она объявится? Ты, наверное, думал, что Лиля с пробитой головой валяется где-то в тайге и голодные забайкальские медведи обнюхивают ее бездыханное тело? Лев как-то проболтался, что хотел столкнуть ее мамашу со скалы, но я не Лев Иванович! У меня и мыслей об убийстве никогда не было. Я друзей юности не предаю, даже если эти друзья с годами стали мерзавцами и подонками. Бог им судья, а я останусь верен своим идеалам. Кстати! В день убийства Юрия Борзых я весь день был на виду, отмечал день рождения младшего сына. В ресторане меня видел не один десяток человек.
«Борзых убили утром, а в ресторане ты появился наверняка вечером», – мог возразить Лаптев, но промолчал.
Через несколько минут Черданцев и Лаптев разъехались в разных направлениях.
– Ты злой приехал? – спросила Лиза. – Что-то пошло не так?
– Хуже! Все пошло не так.
Лаптев прошел на кухню, открыл окно, закурил.
