Сидни была восхитительно чувствительна после секса с Кейдом в его кабинете. Она любила его, и призналась ему в этом, и Кейд тоже любил ее. Улыбаясь про себя, Сидни расчесывала влажные волосы. В груди распускался цветок любви. Она была в восторге от признания Кейда. Сидни не была уверена, как он собирался работать с ней, живущей в Филадельфии, но прямо сейчас не могла зацикливаться на деталях. Ничто не могло испортить ей день, за исключением Симоны.
Заплетя волосы в аккуратную французскую косу, Сидни натянула черные кожаные штаны фирмы Альпинстарс. Прочный материал плотно прилегал к ее прекрасному упругому телу, придавая маневренности, благодаря встроенным вставкам из эластичного кевлара. Может быть, было немного жарко носить кожаные штаны в теплую летнюю новоорлеанскую ночь, но кожа нуждалась в защите, особенно учитывая тот факт, что придется бродить по заброшенному зданию. Сидни натянула черную хлопковую футболку с длинными рукавами, но перед этим спрятала маленький изогнутый нож Керамбит в скрытое отделение спортивного лифчика. Закрепив пуленепробиваемый бронежилет Кевлар, она была почти готова. Черт, это штука неудобная, но Сидни не собиралась снимать его сегодня. Она была уверена, что риск возрастет, если они случайно встретятся с вампирами Симоны.
Сидни накинула легкую маскировочную куртку, в которой было несколько потайных карманов и отделений, где она могла спрятать оружие: колья, метательные ножи и серебряные наручники. Она повесила две кобуры на пояс и ноги, заполнила их и стала ходить по комнате, довольная весом своего Зига. Перед тем, как зашнуровать черные военные сапоги Форт-Льюис, она вложила в них небольшой кинжал рядом с лодыжкой. Остроконечный нож был маленьким, но эффективным в рукопашном бою. Наконец, она вытащила из розового рюкзака свой арбалет, для проверки и подсчета деревянных стрел. Все выглядело, будто бы в порядке. Она повесила арбалет через плечо и закинула его за спину, подняла очки ночного видения с кровати и глубоко вздохнула, позволяя храбрости распространиться по венам. Настало время пойти и надрать задницу магу, в надежде стать на один шаг ближе к поимке Симоны.
Войдя в большую комнату в полной боевой готовности, Сидни оценила экипировку возвышавшихся над ней вампиров. Они также были одеты в черную одежду, боевую экипировку и были готовы к драке. В дверях Сидни с удивлением увидела крупного черного волка с янтарными глазами, пристально смотревшего на нее. Ее так и подмывало спросить, привел ли это кто-то свою собаку, но передумала, осознавая, что это был Тристан. Сидни не думала, что он был бы благодарен за шутку про собаку, поэтому просто кивнула ему, не уверенная, что сказать волку. Он взвизгнул в ответ и побрел в ее сторону, чтобы потереться о ногу.
Когда Кейд вошел в комнату, его присутствие поглотило пространство, сам воздух изменился. Волк отступил от Сидни, чувствуя, что Кейд приближался непосредственно к ней. Ее тело начало покалывать, когда она увидела его, одетого в черную кожу, опасно движущегося по комнате. Он выглядел потрясающе сексуально, даже грозно. Как зверь на охоте: горячий, опасный, соблазнительный. Как будто Сидни и Кейд были в комнате только вдвоем. Когда он наклонился к ней, то захватил ее мягкие губы своими.
–Ты восхитительна во всей этой коже, любимая, – отпустив ее, он прошептал ей на ухо. – Это заставляет меня желать забрать тебя наверх и показать, как я ценю этот наряд.
Он поцеловал ее еще раз, утверждая свои права на эту женщину.
Доминик фыркнула.
– Вы серьезно, ребята? Достаточно этого влюбленного дерьма. Пришло время идти убивать плохих парней. Я с нетерпением жду, когда найду эту маленькую сучку, которая пригвоздила меня серебром к столу, – усмехнулась она. Подпиливая свои длинные красные ногти, Доминик напряженно размышляла, что она собирается сделать тому магу и Рее, если это было ее настоящее имя. Она ждала с нетерпением, как прокусит мягкое человеческое тело Реи и выпьет ее досуха.
Сидни ухмыльнулась, заметив, что задира-вампирша беспокоилась о том, как выглядели ее ногти перед боем.
– Эй, Доминик, как запястья? Твои ногти выглядят великолепно, мне нравится цвет, – съязвила она.
