Сидни продолжала извиваться на столе, пытаясь освободить руки от резавшей веревки. Уровень адреналина подскочил еще больше, когда, повернувшись, она увидела несколько вампиров Симоны, которые вошли в комнату и встали в круг по периметру зала.
Асгар опустился на колени перед алтарем и начал ритмичное пение. Сидни повернула голову и открыла в изумлении рот, когда вампиры разошлись, чтобы освободить проход для бледной худой высокой женщины. Она вошла в комнату и направилась к алтарю.
– Эй, ты! – не в силах больше молчать, крикнула ей Сидни. – Да, верно, я говорю тебе... ты, белая, как лилия, сучка вампир.
Кровь сочилась из глаз и рта Сидни. Она могла быть связана, в синяках и побоях, но, черт возьми, она не собиралась сдаваться без боя.
Симона скользила к алтарю, изучая свою геройствующую жертву.
– Молчи, человек! Итак, это ты пыталась украсть моего мужа. Ты не более чем просто проститутка... гоняющаяся за его симпатией. Ты ничто. Я отомщу, сегодня вечером, и месть будет сладка. Вместе с дарами духи преподнесут мне верховную власть. Этот город вернется к своему величию под моим господством.
– Да пошла ты! Проснись же, черт возьми, Симона! Это не восемнадцатый век, и Кейд не твой муж. Он тебя не любит. Ты злая, больная сука, которая еще будет сожалеть о дне, когда встретила меня.
– Я сказала, ТИХО! Настало время для жертвоприношения. Я приговариваю этого человека к смерти во имя сатаны и всех духов, которые пожелают предоставить мне свои подарки. Она виновна в преступлениях против меня, верховной жрицы вампиров, – Симона взмахнула рукой, свет свечей затрепетал, когда холодный ветерок подул по комнате. Окружавшие ее вампиры зашипели на Сидни, по их клыкам стекала слюна.
Сидни хотела сказать Симоне идти поиметь себя. Она попыталась заговорить, попыталась пошевелиться, но была полностью парализована, за исключением дыхания. Ее широко распахнутые глаза оглядывались вокруг, по всему телу ощущался холод.
Он повернулся, держа обеими руками золотую чашу, и занес ее над головой Сидни. Паника началась, когда Симона приложила холодный плоский серебряный меч к животу. Перемещая меч крест-на-крест, Симона выписывала X на мягком теле. На коже Сидни появилась лужа крови.
– Твоя кровь – моя кровь. Твоя жизненная сила – моя жизненная сила. Ты даешь мне это добровольно в качестве наказания за свои преступления. Мы выпьем твою сущность для приготовления к жертвоприношению, – заговорила Симона монотонным голосом, когда в комнате воцарилась полная тишина. – Теперь, шлюха. Я хочу услышать твой крик!
Она глубоко воткнула меч в нижнюю часть предплечья Сидни, пронизывая насквозь сухожилия. Кровь потекла непрерывным потоком. Багровая жидкость быстро заполнила чашу до краев. Асгар возбужденно смотрел, как Симона лизнула руку Сидни, запечатывая раны.
Когда пронзили ее руку, Сидни мгновенно отошла от обездвижения и вскрикнула от боли, но отказалась дать волю слезам. Ее чуть не вырвало при виде того, как кислотный язык Симоны облизал ее окровавленную кожу. Асгар предложил чашу вампирам, чтобы те испили крови, как своего рода приготовление к кровавому причастию. Один за другим, они пили ее кровь, передавая чашу друг другу, пока Асгар снова не взял ее.
Страх нахлынул на Сидни, когда она увидела инструмент, который должны были использовать во второй части жертвоприношения. В свете свечей блеснула игла, когда Симона осматривала ее. Она была длиной двенадцать дюймов и толщиной с ластик карандаша. Подняв иглу в воздух, Симона и Асгар начали петь на неизвестных языках. Вампиры закачались в трансе от бессмысленного вокала. Сильный гул начал вибрировать в комнате, деревянный стол задрожал. В середине хаоса, Сидни почувствовала его.
– Что, черт возьми, произошло? – Тристан с осуждением расспрашивал друзей. – Вашу мать! Вы должны были защитить ее! Я должен был пойти с вами, а не прочесывать периметр! – Тристан чувствовал себя виноватым, зная, что он тоже планировал эту операцию с Кейдом и Люкой.
