– Слезы вытереть, – сдавленным от слез и унижения голосом объяснила Ольга, и Кирилл осторожно вынул иглу из вены ее левой руки:
– Ладно, освобождаю, тем более что всю дозу ты уже приняла. И вот, держи.
Кирилл сунул ей в руку марлевую салфетку, и это значило сейчас для Ольги куда больше всех его объяснений и извинений. Это был знак истинного дружеского понимания, сочувствия, желания помочь.
Такой трогательный знак!..
Ольга вытерла глаза и вернула салфетку, глядя поверх плеча Кирилла: смотреть ему в лицо было стыдно.
И вдруг она увидела в дверях реанимации какого-то человека. Он показался очень знакомым, однако всмотреться в него и понять, кто же это такой, Ольга почему-то не могла: взгляд ее словно бы откидывало в сторону, в голове вспыхивала тупая боль. Не понимая, что происходит, она вновь попыталась вглядеться в его лицо, прорываясь сквозь боль. Почему это так важно, она не понимала, но узнать визитера было необходимо! Поэтому Ольга собралась с силами и, чуть слышно застонав от напряжения и боли в глазах, сфокусировала взгляд на сморщенной, изможденной физиономии, смотревшей на нее с издевательским выражением. Козырек белой каскетки наполовину прикрывал лоб, и только по этой дурацкой каскетке Ольга узнала… Скалолазку!
Когда глаза их наконец встретились, Скалолазка широко улыбнулся, словно порадовался встрече, махнул рукой и отпрянул в коридор.
– Что там такое? – недоумевающе спросил Кирилл, оглядываясь и снова поворачиваясь к Ольге. – У тебя такой вид, будто ты призрака встретила.
– Именно так, – пробормотала она. – Ты видел мужика в белой каскетке?
– Да, мелькнул тут какой-то, – кивнул Кирилл, – видимо, родственник чей-то, теперь ушел. У нас же теперь родню в реанимацию пускают, слышала? А почему ты думаешь, что это призрак?
– Да потому что, когда мы сегодня выводили «полковника» Витю из небытия, мне позвонила одна докторша из линейной бригады, Люся, и закричала, что у нее на руках Скалолазка умирает.
У Кирилла стали большие глаза, и Ольга торопливо объяснила этимологию Скалолазкина прозвища.
– Люся – она недавно работает, Скалолазка у нее первый умирающий, вот она и впала в истерику. А я не раз бывала в этой их бомжатской берлоге, знаю, что он всю жизнь себя старательно готовил к самой поганой смерти, поэтому и говорю ей: «Отпусти его!» А потом на меня этот наш инфарктник накинулся, так что мне стало не до Скалолазки, сам понимаешь. Но я ведь его фактически к смерти приговорила, закономерно, что мне его призрак и должен являться.
Кирилл несколько раз задумчиво моргнул, потом покрутил пальцем у виска:
– Рехнулась ты, Олечка, совсем! Этот твой альпинист – он что, первый, кого доктор Васнецова приговорила, как изволишь выражаться? А нам что делать тогда? Реанимация – это отнюдь не гарантия спасения! У нас тут толпы призраков должны в дверях и под окнами толочься, друг друга отталкивая, рожи корча и завывая на разные голоса, так, что ли? Почему тебе не приходит в голову, что твоя докторша Лида…
– Люся, – шепнула Ольга.
– Она не обидится! – зло оскалился Кирилл. – Люся, Муся, Лида – главное, что она докторша и что ей вдруг да удалось спасти Скалолазкину никчемную жизнь? И он, оклемавшись, приперся сюда по какой-то совершенно случайной надобности, не имеющей отношения к твоей персоне. И вообще, откуда он мог знать, что именно ты этой Люсе порекомендовала сделать?!
– Ну так вроде же призракам все известно… – заикнулась Ольга – и вжалась в подушку, как будто ее пригвоздил ледяной взгляд Кирилла:
– Во все мягкие места влепим уколов и еще ремнями свяжем, если не перестанешь дурить, поняла?! Телефон этой Люси помнишь?
Ольга слабо кивнула.
– Звони! – Кирилл снова сунул ей в руку свой мобильный, и Ольга быстро набрала номер.
Спустя минут пять после разговора с Люсей, которой прежде всего хотелось вызнать все подробности об Ольгином здоровье (можно было представить, как красочно живописали Гриша и Егорыч историю «болезни» доктора Васнецовой!), все же удалось узнать, что Скалолазка совершенно непонятным образом очухался, когда его уже везли на труповозке, обложил санитаров невероятным количеством мата и сбежал, не доехав ни до морга, ни до реанимации.
Выслушав это, Ольга быстренько прервала Люсю, отговорившись тем, что телефон чужой, взят украдкой, сейчас придет хозяин и поднимет скандал.
– Так ты ради Скалолазки звонила?! – Это безмерно изумленное восклицание Люси осталось последним, что слышала Ольга, прежде чем нажала на сброс.
– Врешь ты, как всегда, не краснея, – покачал головой Кирилл, забирая телефон. – Этаким зверюгой меня выставила перед докторшей Мусей!
– Люсей! – вздохнула Ольга.
– Я уже говорил, что она не обидится, – ухмыльнулся Кирилл.
Ольга отвела глаза. После известия о том, что Скалолазка все же остался жив, настроение вдруг испортилось – против всякой логики.
Теоретически радоваться надо, что «приговоренный» ею человек выжил, но отчего так тяжело стало на сердце?..
