Ольга закинула голову – и еще больше изумилась: да ведь небо стало другим! Оно прояснилось, поголубело, стало как бы глубже, в нем появился некий намек на солнце… и лес вокруг изменился. Даже странно, что она этого не замечала раньше: больше нет вокруг гибнущих деревьев и гниющих завалов, деревья вполне живые, листья зеленые, весело шелестят под легким ветерком.
– Что случилось? – воскликнула Ольга. – Мы что, уходим из Буни?
– Убери для начала ногу с моей головы, а потом я отвечу на все твои вопросы, – взмолился Гантимур.
– Извини!
Ольга попятилась, и страдальческое выражение с лица Гантимура исчезло.
– Мы не уходим из Буни, просто около шаманской реки Энгдекит оживает даже мертвая природа, – пояснил он. – Помнишь, какие у нее сверкающие волны? Они бросают отблески своего света на деревья, на траву – и даже на небо царства мертвых. И все вокруг как бы немного оживает.
– А если воды Энгдекита бросят эти отблески на местных мертвецов? – опасливо спросила Ольга. – Они тоже немного оживут?
– Нет, на людей это не действует, – буркнул Гантимур, обходя Ольгу по траве и вдруг останавливаясь, пристально глядя себе под ноги. – Погоди немного. Я хочу кое-что проверить… Странно!
Ольга оглянулась и увидела на траве свою бледную тень. Гантимур стоял на ноге этой тени и озадаченно хмурился:
– Тебе что, не больно?
– Нет, – удивленно вскинула она брови. – А с какого перепугу мне должно быть больно?! И почему больно тебе?
– Думаешь, хаян, душа человека, может отразиться только в водах Энгдекита? – буркнул Гантимур, все еще потирая голову то там, то там. – Она следует за человеком повсюду. Тень – это тоже ее изображение.
– А почему мне не больно, когда ты на мою тень наступаешь? – озадачилась Ольга.
– Наверное, потому, что ты еще не стала частью этого мира, – задумчиво проговорил Гантимур. – А вот когда сольешься с ним, все изменится.
– А как я стану этой частью?
– Когда пробудешь здесь подольше.
– А почему ты уже стал?
– Потому что я бывал здесь раньше. Этот мир ко мне уже привык.
– Слушай, ну стану я частью, а потом отделиться от этого мира смогу? – с опаской спросила Ольга. – Ну, когда придется возвращаться?
– Я же смог отделиться, – нетерпеливо бросил Гантимур. – И ты сможешь. Однако хватит болтать. Пошли дальше. Нам нужно до темноты пройти как можно больше.
И они двинулись вперед – очевидно, по-прежнему вдоль берегов Энгдекита, потому что окружающие краски становились все ярче. И не только краски! Прежняя гнилостная вонь давно уже сменились свежестью, и этого мало – откуда-то вдруг начало наносить какой-то чудесный, сладостный аромат.
Ольга озиралась, принюхивалась, восторгалась, и кончилось это тем, что она опять наступила на тень Гантимура.
– Еще раз – и ты пойдешь впереди! – пригрозил он, обернувшись.
– Да я дороги все равно не знаю, – пожала плечами Ольга. – Но скажи, откуда такой чудный запах доносится? Может быть, мы уже дошли до верховьев реки Энгдекит, где живут шаманки, и это пахнет их парфюм? Я бы тоже от такого не отказалась!
– Очень смешно, – буркнул Гантимур. – В те края, где живут шаманки, можно попасть только по реке – и то если удастся выгрести против течения. И только на лодке, а лодки у нас пока нет! Что же до чудного запаха, то это благоухает цветок, который русские называют багульником, китайцы – саган-дайля, а у нас он зовется чэнкирэ. Шаманы, да и шаманки тоже, используют его для изгнания враждебных духов и злых призраков. А еще с ним заваривают великолепный чай. И мед чэнкирэ редкостно вкусен!
Ольга невольно проглотила слюну.
– Чаю было бы неплохо выпить! Это очень странно, однако я хочу есть. Ужасно жалею, что отказалась от ужина в больнице. И у меня такое ощущение, что Ольгушка тоже не успела поесть перед тем, как бросилась с колокольни. Так что я голодна за двоих.
Гантимур кивнул:
– Я бы тоже с удовольствием поел чего-нибудь. Однако ни дичи, ни мелких зверей поблизости Энгдекита ты не найдешь. Они этой реки боятся, их даже Щинкен, покровитель охоты и охотников, в эти места загонять не будет. Сюда только медведи и волки захаживают, и то лишь изредка. Но охотиться на них я не буду. Медведь наш предок, я руку на него не подниму, а волка эвенки вообще не трогают. Кстати, чаю не будет, потому что у нас котелка нет, даже воды вскипятить не в чем. Поэтому предлагаю попить что-то вроде морса из чэнкирэ с его же медом и поесть коры.
– Чего поесть? – не веря своим ушам, воскликнула Ольга.
– Стой здесь и жди меня, – засмеялся Гантимур и, положив на траву лук и колчан, канул в заросли.
Вернулся он, впрочем, быстро: Ольга даже испугаться не успела.
В руках у него была охапка хвороста и сухого мха, а локтем он прижимал к себе плоский камень.
В сторонке от тропы Гантимур выкопал ножом ямку, сложил туда принесенное и вытащил из кожаного кошелька, который был прицеплен к поясу, полупрозрачный камень, какую-то шершавую даже на вид штуку и что-то вроде сухого пахучего гриба. Этим грибом он посыпал то, что лежало в ямке, и хитро взглянул на Ольгу:
– Догадалась, что это?
