Темное сердце полностью

Dol’atha’lin’korohk’bha’naeth’la’kor. 

– Что это? – зашипел Буриас, озираясь в сгущающемся мраке. – Откуда он исходит? 

Мардук не обратил на него внимания. 

– Dol’atha’lin’korohk’bha’naeth’la’kor, – сказал он. Как только Мардук начал произносить слова, то почувствовал их скрытую силу. От них щипало и покалывало губы. На языке ощущалось едкое жжение. 

Но это работало. 

Ультрадесантник с тихим стоном задрожал. Он задергался на палубе, мотая головой из стороны в сторону. Глаза закатились, остались видны лишь налитые кровью белки. 

Raeth’ma’goerdh’mek’koeth. 

Буриас замолчал. Мардук был ему за это благодарен. 

– Raeth’ma’goerdh’mek’koeth. 

Мышцы Ультрадесантника свело внезапным жестоким спазмом, который заставил его выгнуть спину и приподняться над полом. Мардук не отрывал руку от груди легионера. 

От его прикосновения нагрудник начал дымиться. Внутри плоти Ультрадесантника, словно черви под кожей, что-то двигалось. Доспех начал вспучиваться возле уплотнений, как будто внутри нарастало избыточное давление. 

– Кровь Аврелиана, – прошептал Буриас. 

На ребрах доспеха Ультрадесантника выступили костяные шпоры и острые шипы, которые корежили и сминали пластины брони. Ее конструкция была неизвестна Несущим Слово, однако теперь царственные очертания приобрели более приятный, извращенный облик.  

Глаза Ультрадесантника плотно зажмурились, и с уголков потекли кровавые слезы. Когда они резко открылись, то глазных яблок больше не было, остались только темные впадины, обрамленные маленькими неровными зубами, которые начали лязгать друг о друга. Буриас рассмеялся. 

Ультрадесантник вцепился в собственное лицо пальцами, превратившимися в когти, и начал раздирать плоть. 

В ранах были видны извивающиеся существа – кольчатые, похожие на пиявок твари со щелкающими миножьими пастями. С губ воина сорвался мучительный крик. 

– Не сопротивляйся, сородич, – произнес Мардук. Его ладонь оставалась прижатой к груди измененного воина. Ребра Ультрадесантника пробили нагрудник, образовав грубый экзоскелет, который корчился и извивался. – Это великая честь. 

На краю зрения мелькнуло взбудораженное движение. Мардук с улыбкой посмотрел во мрак. 

– Живущие Вовне ждут тебя, – сказал он. – Ты чувствуешь их? Они близко. 

Ультрадесантник снова закричал. Он не мог внятно говорить – его язык превратился в вывалившийся наружу слизнеобразный отросток, покрытый сотнями мясистых бугорков – однако в этом звуке ясно слышались ужас и страдание. 

– Что это за кощунство? – внезапно взревел громкий голос. 

Буриас издал низкое предупреждающее ворчание, и Мардук резко убрал руку с груди Ультрадесантника. Послышался стук керамитовых сапог по палубе. Мардук встал и развернулся на приближающийся звук. 

К ним шагал Бел Ашаред в сопровождении четырех ветеранов роты. С его широких плеч свисали свалявшиеся от крови шкуры. При каждом его целеустремленном и полном ярости шаге они раскачивались из стороны в сторону. Шлем не давал разглядеть лицо капитана, однако его бешеная, кипящая злоба была физически ощутима.

Мардук бесстрашно вскинул голову. Его учитель угрожающе и мрачно навис над ним. В раскосых линзах визора сиял внутренний дьявольский свет. 

– Подобное могут счесть кощунством лишь те, чей разум ограничен, – пожал плечами Мардук.

Огромный капитан ударил его, вынудив припасть на одно колено. Мардуку понадобилась секунда, чтобы придти в себя. 

Бел Ашаред смотрел на искореженный и изломанный труп Ультрадесантника. Тело некогда гордого воина XIII Легиона покинули силы, пытавшиеся там поселиться, и оно безжизненно осело на палубу. Конечности и позвоночник были выгнуты под неестественными углами, останки приобрели ужасающий облик. Почему-то теперь они казались еще более омерзительными, чем те твари варпа, которые покинули плоть. Над трупом лениво поднимались едкие испарения. 

Бел Ашаред вздернул Мардука на ноги и сорвал с него шлем, но в глазах кандидата горели упорство и вера. Капитан отшвырнул шлем в сторону и наклонил вперед собственный лицевой щиток. Пар дыхания, исходящий из ротовой решетки шлема, обдал ухмыляющееся лицо Мардука. 

– Я бы мог стерпеть твое высокомерие и наглость, – прорычал Бел Ашаред. – Но это омерзительно. Это… 

– Это следующий этап нашего пути, – прервал его Мардук. – Не использовать Живущих Вовне как оружие - значит ограничивать самих себя. Мы должны пользоваться всеми преимуществами, какие есть в нашем распоряжении, если собираемся победить в грядущей войне. 

Бел Ашаред безжалостно ударил Мардука головой, и по лицу кандидата разлилась боль. Он бы упал, но капитан продолжал удерживать его в вертикальном положении. Ноги даже не доставали до пола. 

– Ты глупый ребенок, играющий с вещами, которых не понимаешь, – ощерился Бел Ашаред. Динамики вокса превращали его голос в механический рев. – Где ты научился этому безумию?  

Бел Ашаред снова ударил головой, круша череп Мардука. 

– Говори! – снова потребовал он.