Я встал, когда Аксель приложил ладонь к моему лбу, нажимая на определенное место в моей памяти. Наша вековая клятва крови позволяла легко передать информацию и образы через прикосновения. Когда тысячи лет назад наш мир рухнул и в Элизиуме разразилась война, именно он остался и сражался на моей стороне. Он был тем, кто не дал мне упасть слишком далеко в темноту, когда тот, кого я любил больше всего, глубоко меня ранил.
Опустив руку мне на плечо, он произнес:
— Ее зовут Надя, — он сжал мое плечо. — Береги себя, брат. Вас будут поджидать опасные демоны, такие же, как ты.
— Я знаю.
Затем он наклонился еще ближе.
— Забирай ангела себе поскорее. Похоже, она того стоит. — Он со смехом хлопнул меня по плечу и побежал к лестнице.
Этот ублюдок слишком хорошо меня знал. Знал, что я планирую ее соблазнить. Но нам обоим будет больно, если мы захотим получить удовольствие. Столкновение наших сил, темных и светлых, когда я соединюсь на этом уровне, будет чертовски больно. По крайней мере, мне так сказали. И все же, я все равно хотел погрузить в нее свой член. Хотел ощутить, как эта агония прожигает меня насквозь.
Аня встала с дивана, держа в руках свою цепь.
— Вы кровные братья.
Я подошел к краю балкона, достал из портсигара серную сигарету, закурил, наблюдая, как Аксель выскакивает на сцену под рев аплодисментов толпы внизу.
— Не так, как ты думаешь. Мы разделяем кровные узы по собственному выбору.
Она подошла ко мне, наблюдая за их последней настройкой, когда Аксель схватил микрофон.
— Кажется, вы очень близки. Вы знали друг друга до Падения?
Это было похоже на допрос, который я не хотел продолжать. Воспоминания лучше держать глубоко запрятанными. Но я выпустил струю золотисто-серого дыма и ответил:
— Раньше.
Ее взгляд был устремлен на меня. Она почувствовала, как с меня спадает напряжение. Я не хотел вспоминать, но что-то заставило меня рассказать Ане больше. Чтобы открыться ей больше.
— Аксель спас меня, когда кое-кто, кому я доверял больше всего, предал меня перед Падением, — я с отвращением фыркнул. — А дальше ты знаешь. Ад. Огонь. Кровь.
Проклятье наших душ.
С медленным риффом на электрогитаре толпа взревела, а затем закипела, когда в комнате потемнело и луч прожектора осветил Акселя. Закрыв глаза, он запел одну из своих любимых песен. Мой бедный друг действительно застрял в восьмидесятых. Медленная чувственная мелодия группы Scorpion’s «Я все еще люблю тебя» отдавалась гипнотической силой его голоса.
— Его настоящее имя Гавриил, — признался я, указывая рукой с сигаретой.
Она все еще смотрела на меня.
— Он отказался от своего настоящего имени.
— Но ты этого не сделал, — она положила руку мне на плечо. — Почему ты сохранил свое?
Ее фиолетово-голубые глаза светились в полутьме.
— Я никогда не хотел быть кем-то другим. — Схватив ее цепочку возле ошейника, я притянул ее к себе. — И я никому не позволю отнять у меня то, что принадлежит мне.
Знойные слова о борьбе за любовь и разрушения стен для женщины просачивались в пьянящий, пропитанный сексом воздух. Мне не нужно было опускать взгляд вниз, чтобы увидеть, как пары обжимаются, некоторые трахаются на танцполе под любовную песню Акселя.
Не отпуская моего взгляда, она сказала:
— Твой друг — романтик.
— Действительно. Грустный, сентиментальный дурак.
— Вера в любовь делает его дураком?
— Любви не существует.
Ее фарфоровое лицо исказила хмурая гримаса. Я повернулся спиной к балкону, мои ноги с обеих сторон обхватили ее.
— Она существует, — прошептала она, все еще позволяя мне приблизить свое тело к себе.
Сжав ее бедро своей металлической рукой, я приподнял подол ее облегающей рубашки, нащупывая кожу. Никогда еще я так не ценил особый дар Кости, а именно введение сенсорной технологии вперемешку с ее магией в металл. Я потянул за цепочку другой рукой, притягивая девушку ближе, сосредоточившись на расширении ее зрачков, учащении пульса и ее бессознательно приоткрытых губ.
— Перестань мечтать, ангел, — прошептал я тихо и глубоко. — Мир уже катится к черту. Ангелы и демоны сражаются сами за себя. Больше на за кого. Это дерьмо, называемое любовью, существует сейчас разве что в сказках или фильмах. Не в реальной жизни. И уж точно не в нашем гребанном мире.
— Я в это не верю.
Ее голос был близок к панике. Из-за того, что я сказал или из-за моей близости, я не был уверен. В любом случае, я инстинктивно хотел успокоить ее.
— Ш-ш-ш, — я придвинулся ближе, отчаяние скребло меня изнутри. — Открой рот и вдохни то, что я тебе даю.
Она нахмурилась, но потом я глубоко затянулся сигаретой и наклонился так близко, что почувствовал жар ее приоткрытых губ. Хард-рок вибрировал во всем чертовом месте, но все, что я мог видеть или чувствовать, было лицо этого ангела и магнитное притяжение, толкающее меня к ней с силой полярной катастрофы.
Удерживая ее взгляд, напряженно ожидая, я выпустил мягкую, ровную струю дыма. Фиалка в ее глазах наполнилась черным, расширяясь от чувственного вкуса серы. И, возможно, от моей близости.
