— Мне нужно, чтобы ты перевязала мою спину, пока рана не заживет.
— Ох.
— Ох, — он оглянулся через плечо. — Если только у тебя не было на уме чего-то другого?
Притворившись, что это не навевает никаких мыслей, я осторожно подошла к нему и села на кровать у его бедра.
— Там на столе бинты и пластырь, — пробормотал он в подушку.
Тогда-то я и разглядела его рану вблизи и поняла, как ему больно. Хоть и чистая от крови, рана от клинка Максима была довольно глубокой.
— Тебе нужно что-нибудь от боли?
— Я привык к боли. Просто хочу прикрыть ее, пока мое тело заживет.
— Зелье от дракулсов способствует заживлению ран?
Я оторвала кусок бинта и начала накладывать его сверху. Доммиэль приподнялся на локтях, сжал кулаки и прижался к ним лбом. Это движение напрягло его бицепсы, снова привлекая мое внимание к его сильной физической форме. Конечно, он был восхитителен. Когда-то он был ангелом. Но теперь уже нет. Мне же постоянно нужно было напоминать об этом.
— Нет, дракулсы просто пополняют силы. Мое тело исцеляется само по себе.
— Я не понимаю, зачем кому-то отказываться от собственной силы для создания дракулсов.
Я оторвала одну полоску лейкопластыря, изучая детали сцены битвы, нарисованной чернилами от его лопаток до середины спины. Это была битва Великого Падения, ангелы сражались с ангелами в небесах, мечи лязгали, побежденные падали в звездную тьму, их прекрасные крылья рвались и опалялись огнем.
— В чем дело?
Я остановилась, мои руки замерли.
— Ни в чем. — Я положила еще одну полоску бинта, затем взяла медицинский пластырь и прижала его по обе стороны от раны. Жар его кожи вызывал у меня желание прикоснуться к нему еще сильнее, провести кончиками пальцев по его спине, проследить за другими крутящимися кельтскими узлами и символами, сплетенными на пояснице, граничащей с полем битвы на спине.
Я надавила на один кусок бинта, впитывая немного темной крови. Подождите. Кровь была не черной. Определенно темной, но приглушенной до темно-фиолетового оттенка. Я снова замолчала, уставившись на аномалию. Что это значит?
Он поднял голову и посмотрел на меня через плечо.
— В чем дело?
— Твоя кровь. — Я и раньше это замечала, но почему-то не понимала значения. — Она не черная.
Его брови нахмурились в сердитом замешательстве. Я приподняла испачканный бинт, чтобы показать ему.
— Видишь?
Он смотрел на него целых три секунды, а потом снова уткнулся лбом в кулаки.
— Просто залатай меня.
— Но что это значит?
— Черт бы меня побрал, если бы я знал.
— Разве ты не хочешь узнать?
Он усмехнулся, и в его голосе зазвенел цинизм.
— Какое это имеет значение? Может быть, это от зелья дракулсов. Может быть, это от клинка твоего парня. Может быть, я постепенно становлюсь смертным, и в таком случае я не буду тебе очень долго полезен. — Он склонил голову набок, пристально глядя на меня. — Залатай меня.
Все еще не веря своим глазам, я сделала, как он просил — или, скорее, приказал — и закрыла оставшуюся часть раны бинтом, заклеив ее с обеих сторон. Он мог вести себя легкомысленно, но кровь всех демонов была черной как смоль. У Доммиэля же это было не так. И его глаз, тоже другого оттенка, чем у остальных.
Закончив, я положила медицинский пластырь на боковой столик.
— Я просто не знаю.
Он перекатился на спину, заложив руки за голову, демонстрируя свое подтянутое мужское телосложение, выставляя на всеобщее обозрение это поразительное произведение искусства, написанное чернилами. Мой мозг замер.
Его понимающая улыбка послала жар от моей шеи к щекам.
— Вы с Максимом когда-нибудь занимались сексом? — он небрежно приподнял бровь, но в вопросе было что-то мрачное.
— С Максимом? — я разинула рот от этой мысли. — Нет!
— Просто интересно, — секунду он молча смотрел на меня. — Здесь много ангелов резвится. Как ты наверно видела в Венеции.
— Ну что ж, — я откашлялась, подняла ниточку бинта от бархатного покрывала и стряхнула ее. — Я не играю в такие игры.
Он снова дьявольски улыбнулся.
— Держу пари, со мной бы ты поиграла.
Взъерошив крылья, я кинула на него яростный взгляд, который только заставил его улыбнуться шире.
— Почему ты говоришь такие вещи?
— Потому что это правда!
— Ты не знаешь, что я чувствую.
В ответ он высокомерно ухмыльнулся:
— Да нет, знаю.
Взволнованная, я не могла остановить свой эмоциональный всплеск.
— А почему ты вообще меня поцеловал?
— Потому что ты мне это позволила, — он прикусил нижнюю губу, медленно покачав головой. — Потому что я так хочу. И ты этого хочешь.
Раздраженная сверх всякой меры, я быстро встала. Но резко оказалась на спине, распластанная под ним, широко расправив крылья на кровати. С невероятной силой он сковал мои запястья своей металлической рукой и прижал их над моей головой, другой обхватил мой затылок, большим пальцем ощупывая мой пульс. Он навалился на меня всем своим весом, вдавливая в матрас, его тяжелое бедро оказалось между моих ног.
— Что ты делаешь? — я заскрежетала зубами, тяжело дыша.
— Показываю тебе кое-что.
— Что ты мне показываешь?
— Как сильно ты хочешь меня.
