– Старшие пользуются почетом и обладают немалой властью. С ними советуется сам император.
И что? Хотелось сказать мне. Какой прок в почете и власти, если ты прикован к храму и видениям?
Снова песнопения, и объявили второй этап, в который прошли только пятеро.
Задание стало сложнее – выходили люди, с ног до головы укутанные в плащи, и испытуемым предлагалось назвать как можно больше фактов о каждом человеке.
Порой доходило до абсурда – одна из девушек утверждала, что перед ней знатная вдова, а оказался орк в кандалах – не иначе как притащенный прямиком из каменоломен. Я бы тоже, наверное, не блистала – или просто требовалось подойти ближе?
Так или иначе, но в третий этап прошло лишь двое. Та самая седьмая жрица и десятая.
И теперь служители внесли огромную карту империи, попросив найти местонахождение сбежавшего преступника. Крайне опасного, если верить жрецам.
Участницы выходили по одной, не видя друг друга, и им предоставлялось по пять минут, чтобы взять перо и поставить красную точку.
А у меня эта точка так и прыгала перед глазами… и совсем не там, где отметили девушки. В столице. В среднем городе.
Пальцы похолодели. А если преступник и правда опасен? Как сказать об этом… и не выдать себя?
Дни летели, как виверны на скачках, а я при всем при этом чувствовал себя выброшенным на обочину. Только привычный распорядок – тренировки и уроки с домашними учителями, коими загрузил отец до самого вечера (не иначе, чтобы на глупости времени не оставалось) позволял удерживаться на поверхности рассудка.
Фел больше не сбегал на свидания к Милораде, или, по крайней мере, молчал об этом, а мать больше не навещала таинственную могилу. Чувства, обострившиеся с кровью, тоже вернулись на свой привычный уровень – и вроде бы пора успокоиться, но я не мог.
Поэтому, когда вернулся дед, я поспешил к нему в кабинет.
На самом деле, Сэмверан был нашим прадедом и приходился дедом матери, но к нему репеем прицепилось простое прозвище «дед».
Выглядел бывший кузнец бодро – среднего роста, коренастый и до сих пор способный гнуть подковы голыми руками. Конечно, не нашими молитвами. Когда-то очень давно он был влюблен в эльфийку, которая, погибая, отдала ему свою вечность.11 История, припорошенная пылью столетий. Во дворце об этом знали немногие, а кто знал, старался не вспоминать, тем более уже больше двадцати лет Сэм состоял в счастливом браке с Корой Вейден, сестрой моего лекаря. У них подрастала дочь Нерезза, которую я запомнил пятилетней девчонкой, она обучалась кузнечной артефакторике где-то в отдаленном ордене. Скорее всего, дед с Корой ездили навещать ее.
– Ленсар, – Сэм распахнул объятия и прижал к восхитительно пахнущей кожаной куртке. У него были свои представления о дворцовом этикете – и мне всегда казалось, что он не изменит привычкам, даже если сядет на императорский трон, – мальчик мой! – мои ребра затрещали, – получается присматривать за братом?
Понятно, намек на Большие Лопухи.
– Ты все знаешь, – пожал плечами, стараясь улыбаться не слишком грустно.
– Зайдем, не стой на пороге.
Тяжелые створки сомкнулись, отрезая нас от белокаменного коридора со стражниками.
– Тяжело пришлось? – он не спрашивал, утверждал, – надеюсь, ты побалуешь старика историями из первых уст?
Да, я знал, что он любил их записывать. Наверное, именно от него ко мне передалась дурная привычка марать бумагу.
– Разве Фел тебе еще не рассказал? – вопрос был с подвохом. Я внутренне боялся, что братец и здесь меня обойдет.
– Нет, и, Ленс… Не злись на него. Он не виноват в том, что всего лишь мальчишка.
– Он мой старший брат! Дофин! – терпение прорвало, как шаткую плотину, – это он должен подавать пример, усмирять и воспитывать. А не я!
– Ты умнее своих сверстников, Ленс, разве ты этого не замечал? – дед потихоньку открыл хранилище вин и извлек бутылку с эльфийским, – вот и веди себя соответственно.
Мало-помалу за бокалом изысканного вина Сэму удалось меня расслабить… и разговорить. Мы даже смеялись, когда я пересказывал случай с «эльфийскими пирожками».
– Ленс, тебе уже хватит, – а я бы не сказал, что пьян. После рокового вечера с Милой во мне изменилось слишком многое, и пьянеть я тоже стал медленней, чем обычно. Хотя эльфийское вино коварно. Вот ты сидишь и все бы ничего, но вдруг встаешь – и ноги тебя не держат. Надеюсь, до последнего не дойдет.
– Скажи, Сэм, – я разом опрокинул в себя полкубка, – кто такой Робин Мастерс?
– Что? Что ты сказал?! – казалось, с деда разом слетел весь хмель. И веселость.
– Робин Мастерс, – реакция меня и пугала, и забавляла. Должно быть, все дело в вине.
– Откуда ты слышал это имя? – Сэмверан сложил могучие руки перед собой.
– Это важно?
– Реши для себя. Если важно – то скажешь и получишь ответ.
– Хорошо. Я случайно увидел, как матушка ходила на могилу… этого человека. Я читал гравировку.
– Ты плохо учился, правнук.
– Прости? – и причем тут моя учеба. Или дед хочет перевести тему?
