— Спасибо, Федор Максимович, — сказал Давиташвили, массируя ногу. — Будьте добры, позовите кого-нибудь на помощь. И прошу вас, оставьте уже микроскоп в покое.
Федя поставил микроскоп на оплавленный пульт. Подумал секунду-другую и переставил его на лабораторный стол. Потом вышел, крутя головой, словно сам не верил в случившееся.
За завтраком общество угрюмо помалкивало. Последствия утренних событий сказались на «европейцах» крайне неблагоприятно. Ученые жевали пищевые концентраты, мрачно глядя друг на друга поверх тарелок. Оно и понятно, ЧП было налицо. Да еще и международного масштаба. И даже межпланетного.
— Что с Серегой? — прозвучал вопрос на русском языке. — Как он?
— Сергей в порядке, — отозвалась Римма. — Я вколола ему успокоительное, сейчас он спит в изоляторе. Состояние Роберта Митчелла тяжелое, но стабильное. Подробнее имеет право рассказать только господин директор.
Взоры присутствующих обратились к Давиташвили. Тот вздохнул:
— Сергей Гвоздев физически в полном порядке, не считая шишки на голове, но его психическое состояние оставляет желать лучшего. Похоже, мы имеем дело с агрессивным религиозным фанатизмом, переходящим в паранойю. Я послал сообщение на Землю, следующий корабль придет через три месяца. До того нам придется обходиться своими средствами. Скажу еще, что не все так однозначно. Сергей, конечно, не в себе, но он не мог устроить таких разрушений лишь одним электрошокером, пусть даже и мощным. Будем расследовать.
Завтрак закончился в гробовом молчании. Обитатели Европы разошлись по рабочим местам.
К полудню пришел в себя Роберт Митчелл. Дежурная ассистентка необдуманно сообщила об этом по всеобщей связи, вызвав очередное вавилонское столпотворение. Но Давиташвили вошел к больному в сопровождении одной Ким Коллинз.
Роберт полулежал на больничной койке, облепленный датчиками. У изголовья стояла врач и, недовольно качая головой, снимала показания приборов. При виде начальства Митчелл нахмурился, словно что-то припоминая.
— Добрый день, Роберт! — Давиташвили присел на край кровати. — Как самочувствие?
— Ничего. — Ответ Роберта прозвучал едва слышно. — Спасибо.
— Простите, что беспокою, но мне кое-что необходимо знать.
Генетик едва заметно кивнул.
— Скажите, это Сергей ударил вас электрошокером? Это он сжег приборы в аппаратной?
Роберт беззвучно пошевелил губами. Потом спросил:
— А вы, собственно, кто?
Потрясенный директор не нашелся с ответом. Он в изумлении смотрел на неподвижное лицо Митчелла.
— С ним сейчас нельзя общаться, — сказала Римма. — Амнезия. Надеюсь, я смогу с этим справиться, но энцефалограмма скверная.
— Причины? — осведомился полковник.
— Думаю, удар электрическим током.
— Ага! Значит, электрошокер.
— Николай, я уже говорила, что никакой электрошокер не может натворить ничего подобного, — заявила миссис Коллинз.
— А вызвать амнезию может?
— Теоретически может, — сказала врач. — Если выдаст высоковольтный разряд.
— Но шокер Сергея слабый! — запротестовала энергетик. — Он его собрал из всякого хлама. Больше трещит, чем бьет.
— Ничего себе «трещит»! — Полковник машинально потер ногу. — Что же расплавило приборы?
— Сергей говорил об ангеле…
— Прекратить мракобесие! — рявкнул директор и снова повернулся к Митчеллу. — Роберт! Понимаю, вам тяжело, но прошу вас, постарайтесь вспомнить хоть что-нибудь!
— Вспомнил! — Роберт вяло улыбнулся. — Я все вспомнил!
— Ну же! — подбодрил его директор.
— Вы — Николай Давиташвили. — Митчелл пошевелил указательным пальцем. — А вы — Ким Коллинз. Здравствуйте.
— Здравствуйте, Роберт, — растроганно произнесла Ким. — С возвращением.
Директор вытер со лба пот.
— Николай, — мягко сказала Римма. — Это огромный прогресс. Уверена, скоро мы восстановим память. Имейте терпение.
— Терпение, — буркнул Давиташвили, вставая. — У меня в изоляторе сидит полусумасшедший преступник, люди возбуждены до предела, испорчено ценное оборудование, нарушен ход исследований… Что я пошлю в очередном отчете? А вы мне о терпении! Идемте, миссис Коллинз.
— А крыльев у него шесть, — раздалось вслед. — Шесть, а не два.
Директор метнулся к больному:
— Что это было? Вы его видели? Ангела?
— Мы все увидим его. Когда он придет. Снова.
Глаза Митчелла закрылись.
— Заснул, — констатировала Римма. — Очень жаль, но вам действительно придется уйти. Роберту необходим покой. Ручаюсь, скоро он придет в себя.
— Нужно расспросить Сергея, — сказала Ким. — Если два человека рассказывают об одном и том же, над этим следует задуматься.
В коридоре сыщиков ожидал сюрприз. За дверями столпились все обитатели станции. Давиташвили сразу заметил, что экипаж кучкуется по национальному признаку: русские подпирали стену слева, граждане США уселись на пол справа. Увидев суровые лица Воробьева и Симмонса, директор с трудом отогнал мысль о личном огнестрельном оружии.
— Господин Симмонс, господин Воробьев, — Давиташвили обратился подчеркнуто официально, — у вас есть вопросы?
— Есть, — в унисон ответили оба.
— Скорее просьба, — сказал Симмонс.
— Скажем прямо: требование, — дополнил Воробьев.
Оба решительно шагнули вперед.
