– Я обнаружил, что абсолютно беспомощен перед тобой.
Так же, как и она перед ним?
– Я не понимаю. – Ни странного притяжения между ними, ни их взаимного нежелания причинять друг другу боль, от которой все равно невозможно было скрыться.
– Я тоже. – Он протянул ей руку. – Я возьму тебя с собой, но ты не должна прикасаться к Торину. И не приближайся к нему.
– Х-хорошо.
– Это очень серьезно. Помнишь эпидемию, которая свирепствовала в Будапеште, когда ты оказалась здесь в прошлый раз?
Даника кивнула, стиснув его ладонь. И ощутила восхитительное тепло.
– Стоит ему лишь прикоснуться к тебе, и начнется новая эпидемия.
Рейесу нравилось ощущать ладонь Даники в своей ладони. Каждый раз, когда она оставалась одна и он подходил к ней и дотрагивался до ее руки, она была холодна как лед. Но уже спустя несколько секунд этот лед таял, оставляя на коже восхитительное болезненное покалывание.
Болезненное.
Рейес старался не вспоминать о том, что увидела Даника. Но мысли разбегались. Каким монстром, наверное, он выглядел, находя удовольствие в столь жестоком занятии. Выкрикивал ли он ее имя? Он не мог сказать наверняка.
Рейес завернул за угол, сгорая от желания взглянуть на Данику, но сдержался. Она стала свидетельницей его страшных утех, но не убежала в ужасе. И это его немного утешило. Но, вспоминая ее потрясенное лицо, он знал, что никогда не позволит Боли вмешаться в их отношения. А это значит, что он не сможет заняться с ней любовью. Никогда.
Он подумал, что подсознательно лелеял надежду, что однажды сумел бы овладеть Даникой, не беспокоясь, что может навредить ей и сделать из нее безжалостного убийцу. Глупая надежда. Отвратительная. Он настоящий демон.
Это к лучшему, заверил он самого себя. Его ангел заслуживал только лучшего. Даника заслуживала доброго мужчину, который подарит ей радость. И не заставит испытывать отвращение. К самой себе, к нему.
При мысли об этом в нем проснулась ревность, чудовище более свирепое, чем Боль, которое издало страшный вопль и стиснуло его голову изнутри.
– Ты так сильно сжал мою руку! – воскликнула Даника, задохнувшись от боли.
Рейес мгновенно ослабил хватку:
– Прости. – Сможет ли он когда-нибудь отпустить ее?
– Я крепче, чем ты думаешь, – ответила девушка. – Как я встречусь с твоим другом, если вдруг сломаю руку, дав тебе оплеуху?
Даника хотела пошутить, очевидно надеясь развеселить его, но он принял ее слова близко к сердцу. Здесь, в крепости, ей потребуется вся ее сила. Его друзья представляли для Даники угрозу, и ее никогда не примут так же радушно, как Эшлин и Анью. Пытаясь скрыть чувства, он поднес ее руку к губам и нежно поцеловал запястье.
– Я постараюсь быть нежным с тобой, клянусь.
По спине Даники пробежала дрожь.
Они дошли до конца коридора и остановились. Дверь Торина была закрыта. Из комнаты доносились приглушенные голоса. Смех? Рейес удивленно вскинул брови и постучал. Голоса резко стихли.
Дверь открыла Камео, и Рейес мгновенно лишился дара речи. Прекрасная, как всегда, изящная, темноволосая женщина-воин, славившаяся своей беспощадностью в бою, она обычно предпочитала проводить время в одиночестве. И не потому, что так хотела, подумал он, а потому, что мужчины не могли находиться рядом с ней, не испытывая желания ее убить. Она несла все несчастья мира в своих потухших глазах и скорбном голосе.
Рейес никогда раньше не слышал, чтобы она смеялась, никогда не видел ее улыбки. По крайней мере, с тех пор, как они открыли Дим-Униак. И потому теперь он несказанно удивился, увидев здесь этих двоих, ведь Торин не мог прикасаться ни к одному живому существу, в том числе и к бессмертному. Обычно Торин избегал женщин, помня о страшных болезнях, которые жили в глубине его с виду здорового тела. У него не могло быть никаких отношений, поэтому он и не стремился общаться с женщинами.
Так какого черта здесь происходит?
– Чего тебе надо? – спросила Камео.
Святые боги, какое мучение. Слушая ее голос, он словно погружался в ночной кошмар.
– Почему я вдруг подумала о твоем кинжале и захотела вонзить его себе в грудь? – прошептала Даника, смущенно и слегка завороженно глядя на женщину-воина.
Насколько Рейес помнил, Даника не встречалась с Камео в прошлый раз. Значит, это было ее первое знакомство с Печалью. А первая встреча – всегда самая трудная.
– Заткни уши и закрой глаза.
Даника не стала спорить и мгновенно выполнила его приказ.
– Мне надо поговорить с Торином, – сказал он Камео.
Она прислонилась к дверному косяку:
– Что ж, ты можешь прийти попозже. Я ведь пришла первая. Твоя женщина?
– Да, – ответил он и добавил: – Ты можешь прийти попозже. – Ему пришлось отвести взгляд. Его грудь болела, и эта боль была невыносима. Неужели между Торином и Камео назревает роман? Странные вещи происходят, подумал он. Как, например, то, что Даника стоит с ним рядом, вместо того чтобы попытаться сбежать.
– Хорошенькая.
Лучшая, сказал бы он.
– Уйди, и я подарю тебе черный кинжал, который тебе так нравится. Тот, что висит на стене у меня в спальне.
