На следующий день в даче сидела полная краснолицая женщина и совещалась со своей молодой копией. Где лучше найти покупателей на дачу. И какую цену просить. Хоть тысячи две за такую цяцю содрать нужно. А то на похороны изрядно потратились, еще поминки. А его то наказал бог за хамство. Это ж надо! Бросить жену, детей и уйти. Хоть бы еще к другой, а то сам жил. Позор то какой. Сколько горя вынесла. Дурак такой, не так ему видите ли было. А под КАМАЗом раздавило в лепешку бесстыдника. И хорошо, что один, хоть имущество семье осталось. Та же дача.
-Тут еще подвал должен быть, посмотреть нужно, может консервация какая есть?
Нашли лестницу вниз. Спустились, долго возились с замком. Открыли там темнота. Пока выключатель нашли. Свет. И обмерли.
-Я ж тебе говорила, что ненормальный у тебя папаша! Маньяк!
-Страшно.
-Не бойся, не укусит.
-В милицию надо.
-Ты что сдурела! Какая милиция! Чтоб весь город у знал, что у тебя папаша маньяк! Чикатилихой задразнят! Итак замуж не могу выдать, а что тогда? Притом начнут таскать на допросы. И дачу конфисковать могут! Не смей думать даже про милицию. И похороны назавтра. Сколько денег угрохали, накупили еды, и пропадет все. Нетушки!
-Этот дышит еще.
-Сама вижу. Черт старый, добить не мог. Иди на кухню, нож возьми.
-Мам, а может лучше вынесем его ночью на дорогу и пусть лежит.
-Дура ты. Нам дома поминки нужно готовить, а не тут с трупами возиться.
-Еще живой он.
-Правильно, подберет кто-то, выживет он и посадят нас ни за что, ни про что. Тащи нож, кому говорю!
Нож оказался тупой и они долго рвали горло.
-От уже хрюшка, вымазалась вся в кровь! Платье то новое!
-Мама, как же мы его от стула отдерем, железом прикованный.
-Тащи топор и чурку деревянную. Рубать будем. Тьфу дура! На улицу, на улицу рыгать! От чудо мне, слабосильное. Будто куриц не рубала живых.
Через время они копали яму около навозной кучи.
-Хватит, говенцо запах пришибет.
Сбросили, сверху навоз, целую кучу наворотили. Помыли руки и домой. А завтра на кладбище играл оркестр. Она стояла в трауре и роняла редкие слезы, всем своим видом показывая, что прощает мужу его неблагодарность.
1997 г.
