Гена Теплов, человек 23 лет, среднего телосложения и романтик по натуре, возвращался со свидания и наслаждался мыслями о любимой и первым весенним теплом, пропадающим в тени, отчего еще более приятно под лучами. На юноше было одето модное зимнее пальто, немного неуместное для весенней погоды и легких туфель, но что делать, если кожаная куртка повидала слишком много и теперь не подходила для встреч с подругой, притом в этот раз. Впрочем, Гена редко расстраивался по поводу материальных проблем, потому что, во-первых, жил с зарабатывающими родителями, во-вторых, после института работал сам и денег более-менее, чаще менее, но хватало, в-третьих, и главное: он был большой мечтатель и к реальному миру стремился не особенно, отдавая предпочтение своему. Поэтому Теплов мог до мая ходить в зимних ботинках, месяцами появляться на работе в одних и тех же брюках, пока мать насильно не забирала их на стирку. И не то чтобы он не мог купить туфли, или не было других брюк. Просто ему было все равно. Слишком далеко он был в своих мечтах от маленького городка, где тупость и воровство правили свой вечный бал. Думать о таком он не хотел. Другое дело талантливый музыкант (Гена неплохо играл на пианино), полные залы восторженной публики, корзины цветов, записочки от поклонниц, помощь молодым талантам. Или например великий теннисист (Агасси, вон тоже невысокий), миллионы призовых, дом во Флориде и по мощь больным СПИДом. В крайнем случае, знаменитый литератор, как минимум Букер, стотысячные тиражи, квартира в Париже и любовница марокканка. Только вот возможности для благотворительности малые, а это для Гены было очень важно. По его мнению безнравственно быть богатыми и не помогать тем, кому в жизни не повезло. Да и в газетах не на пишут, что мол такой-то, талант в своей сфере, умница, жертвует энскому детскому дому столькато тысяч долларов для покупки компьютеров. Теплов чуть не плакал от умиления, когда думал о своих будущих поступках. Еще хорошо было помечтать о том, что неизвестные элодеи сломают ему руку или украдут только законченный роман, и того лучше обвинят в плагиате или в торговле наркотиками. Все поначалу отвернутся от него, даже невеста чуть засомневается, но он, собрав свою волю в кулак, покажет величину своего таланта и невиновности. Рука срастется и он выиграет конкурс или турнир, в суде своей волнительной речью, с глазами полными слез, он докажет свою правоту и слава его загремит с новой силой. Покинувшие его, вновь придут, но он не будет мстить, а лишь гордо посмотрит в их бегающие глаза и, полный справедливого негодования, отвернется, чтобы сжать в объятиях верную любимую, неизменно прекрасную и душой и телом. Хотя раз в день переживал Гена эту историю, где менялись лишь детали, и всякий раз слезы умиления появлялись в его карих глазах. Теплов был настолько погружен в свои мечты, что и учился, потом работал, как в тумане. Относительно своих музыкально-спортивно-литературных способностей, то он, как и раньше, неплохо играл на пианино, скверно в теннис и никак не мог закончить две мистико-сюрреалистические повести, начатые еще в школе. Гена не стремился тренировками достигнуть успехов. В его мечтах, опытный специалист, случайно приехавший в город, замечает в местной пыли алмаз его таланта, который уж затем отшлифовывается тренировками в брильянт. Чемпионам разминка не нужна, такова была позиция Гены и он доказывал ее своими мечтами. Неизвестно, как долго бы продолжались эти забавы для ума, но вдруг прекрасный мир его мыслей дал серьезную трещину и пал к ногам одной русоволосой, немного курносой особы, звали которую Таня. Несколько дней после первой встречи, он ходил оглушенный ее глазами, улыбками, смехом и даже тем, как она поворачивает голову. О привычном больше не думалось, все мысли о ней, ее волосы, тонкие кисти, похожий на персик затылок, которого он не видел, но почему-то часто представлял. Со старыми мечтами было покончено, их место заняли новые, и во всех их была она. Но куда лучше, чем мечтать, оказалось быть рядом с нею. Это была первая любовь Гены и он буквально бросился в нее. Может будь у него какой опыт в любовных делах или поменьше романтики, он бы заметил некоторую холодность горячо любимой Тани, ее раздражительность в ответ на его заботы, наконец сонм одноклассников часто звонивших ей, писавших по выходным с ней какие-то курсовые. Но хотя Гена был убежден в порочности мира, Таня стояла в стороне от грязи, была вознесена на высоту его подруги, почти жены. Теперь, как раньше о славе и деньгах, он думал о брачном счастье, идиллии состоящей из детского смеха(он любил детей), путешествий всей семьей и святая святых – спальни, откуда были изгнаны все поклонницы и марокканки, и куда он вносил безумно нежную Таню исключительно на руках.
