-В вас говорит зависть. Вам умирать навсегда, а мне жить навсегда. И вы уже меня ненавидите. Так же? Молчите. Значит правда. Я понимаю вас, обидно, очень обидно умирать навсегда, но что поделаешь, такова ваша участь, участь одноразового артиста, мелкого фигляра, сиюминутной звездочки. Другое дело я. Жизненный артист. Вечность мой дом. Впереди меня бесконечность. Я чувствую вашу ненависть и я умолкаю. Злитесь, кусайте себя за локти, чувствуйте свое ничтожество по сравнению со мной. Вы еда для червей, я сама вечность. Вы исчезнете, а я буду…
Дружно загрохотали где-то пушки. На дворе начался переполох, забегали люди, конское, ржание, горох винтовочных выстрелов.
-Кончайте их и уходим!
Отпирают дверь. Шепот над ухом.
-Я тоже их полюбил, ничего не припомню более нежного. Руки лошади, это символ жизни. Я хочу жить. Я буду шептать и выживу. Я знаю и плачу. Руки лошади, руки лошади, руки лошади. Это как мать и как возлюбленная и как лучший друг. Руки лошади, руки лошади, я выживу!
Ругань, наконец-то дверь распахнулась. Несколько выстрелов.
-Может поджечь?
-Некогда! Уходим!
1998– 1999 гг.
Шел с хорошим настроением. Она и хлеб насущный имеются, проблемы мелки, разочарования еще впереди. Другого настроения и быть не могло. Притом летнее утро, теплое и свежее, он идет купаться и сегодня вечеринка. Улыбался, посматривал на дачи вокруг. Дачи старой формации, не большие, скромные, строенные при советской власти. Сейчас если строят, то дворцы. Эх, ему бы в начальство, уж развернулся бы. Но увы. Чтобы не расстраиваться от наблюдений социальных перешел к наблюдениям природным. На придорожной траве лежала обильная роса, значит дождя не будет и предстоит день жаркий, солнечный. Он попытался еще вспомнить какие-то приметы, но на ум приходили только низко летающие ласточки, сейчас неуместные. Что значит всю жизнь провел в городе, примет не знает. Хотел подумать об опасном удалении горожанина от матери-природы, но увидел пыхтевшего мужичка, пытавшегося затащить большой деревянный ящик в стоящий рядом микроавтобус. Эту машину часто видел здесь. Мужик тяжело дышал, пот лил ручьями, но ящик не поддавался на все его потуги. Славик делал добрые дела нечасто, как-то не когда, а тут и время есть и настроение соответственное.
-Мужик помочь?
-Не надо.
-Да не бойся, магарыча не потребую.
Засмеялся. Всегда удивлялся людской жадности. Вдвоем затащили ящик в микроавтобус.
-Тяжелый! Что там у тебя, золото?
-Серебро с алмазами. Краску на базар везти, собрался.
-А я думал мясо, ящик то как в крови. Какие-то бурые пятна.
-Чудак-человек, разве кровь такого цвета!
-Не знаю.
-Слушай, помоги мне из дачи мешок с цементом вытащить.
Добрые дела хороши, когда немного, а тут мешок еще, но отказать было неудобно. Прошли по узкой дорожке из кирпича. Огород вокруг был тщательно ухожен, ни сорняка. Деревья подрезаны и побелены. Домик маленький, аккуратный, над крыльцом виноград. Приоткрытая мощная железная дверь.
-Хороший домик.
-Сам строил, своими руками каждый кирпичек, каждую досточку, каждый гвоздь примостил. Комнату эту лично деревом обшивал. Вон смотри, сзади тебя, какой шедевр.
Дальше была темнота. Сначала раздирающий укус боли, потом темнота. Маленькая черная точка в которую ты сходишь и застываешь. Там нет памяти, измерений, чувств, только темнота, маленькая черная точка заполнившая собой все.