Митя давно уже знал, сколько времени требуется женщинам, чтобы принарядиться на торжество – пусть даже такое будничное, как вечеринка во времянке бабы Кати, никак не относившаяся к светским салонам, потому не удивлялся и не сердился, когда «быстренько» растянулось на полчаса. Хорошо еще, всего в квартале от ее дома была автобусная остановка (где они обычно и встречались), где он добросовестно и просидел.
Полчаса ожидания того стоили. Такой причепуренной он Юльку еще не видел: белое платьице, богато расшитое красно-черными узорами в украинском стиле, не мини, но подол на ладонь повыше колен, небольшой вырез, вполне приличный для девятиклассницы, коралловое ожерелье на шее и даже крохотные золотые сережки в ушах. Красивые туфельки, легкий светлый плащик перекинут через руку – вечерами уже становилось прохладно. Трое парней, ожидавших автобус (впрочем, трезвые и приличного вида), уставились на нее с большим интересом, когда она подходила к остановке, но тут же увяли, когда Митя двинулся ей навстречу, с самым что ни на есть хозяйским видом взял под руку и повел прочь.
– Ну как, не стыдно со мной появиться? – с плохо скрытым кокетством спросила Юлька.
– Не то слово… – сказал Митя, не удержавшись от восхищенного взгляда (а кто бы тут удержался?), который она, конечно же, прекрасно заметила, но с тем же свойственным женщинам любого возраста великолепным притворством прикинулась, будто ничего не видела.
– Это папа платье привез, когда водил дальнобой на Львов. И ожерелья такие у них продают.
– А интересно, насчет алкоголя какие инструкции были?
– Ну, как всегда… Родители еще в прошлом году сказали: все равно знаем, что вы уже на школьных вечеринках втихую к бутылочке прикладываетесь, так что ты смотри – по чуть-чуть. Бокал шампанского ради дня рожденья, и не больше… – Юлька тихо засмеялась. – Хотя знает, что выпьем два… Но пьяная я домой никогда не приходила – так, с легким ветерком в голове… Митя, а меня там крепкое пить не заставят?
– Да ну, с чего ты взяла? У нас не шалман какой-нибудь. Да и я тебя в обиду никогда не дал бы. Вообще, есть такой порядок, называется «по-северному»…
– Ага, я знаю, у Куваева читала. Каждый наливает что хочет и пьет сколько хочет.
– Вот именно, – сказал Митя. – Наливай себе бокал и пригубливай помаленьку, никто слова не скажет. Мы ж не благородные доны, дружинников на большую дорогу не выставляем, чтобы затаскивали в замок проезжающих, опять же благородных, и поили до белой горячки…
– Митя… А как мне там держаться? Я же первый раз на взрослую вечеринку иду. С гостями сидела за столом в праздники, но это совсем другое…
– Ну, как? – сказал Митя. – Вечеринка как вечеринка. Сиди, слушай песни и анекдоты, можешь сама какой-нибудь рассказать…
– Только не пошлый.
– Как хочешь. В общем, вписывайся в компанию.
– А там не будут насмешничать, что я… еще только-только в девятом?
– И в голову никому не придет, – искренне сказал Митя. – И не насмешничать будут, а тихо восхищаться, ты сегодня такая очаровательная – спасу нет.
– Ну, ты скажешь… – потупилась она в наигранном смущении. – Митя, а приставать там ко мне никто не будет? Вдруг напьются…
– Ох, Юлька ты, Юлька… – с досадой сказал Митя. – Путаешь ты нас с кем-то. Мы не шпана корявая, если ты еще не поняла. И не блатата окраинная. Приставать к девушке друга – это такой косяк… Жутчее не бывает.
– А я что, девушка друга? – спросила она, глядя в сторону.
– Если хочешь. Хочешь?
– Вот кем никогда еще не была…
– Хочешь? – повторил Митя, приостановился, легонько взял ее за плечи и повернул лицом к себе. – Так хочешь?
Юлька чуточку отвернула личико, помолчала, потом тихо сказала:
– Не знаю…
Дальше ее пытать Митя не стал. Да и пришли уже.
– А собаки здесь нет? – опасливо спросила Юлька, когда он взялся за щеколду.
– Была. Померла от старости, а новой бабуся заводить не стала. Мы у нее лучше собаки – любой лихой человек обойдет… Заходи смело. Здрасте, баба Катя!
Старушка как раз выходила из времянки, вытирая руки о кухонный фартук.
– Добрый вечер, Митенька, – расплылась она в улыбке. – Я там мяса пожарила – из Лоры, между нами говоря, стряпуха не особенная.
– Спасибо, баба Катя, – сказал Митя. – Сенька и вам мясца должен был в холодильник отнести. Отнес?
– Конечно, сразу как приехали. Что я вам должна?
– Обижаете, баба Катя, – сказал Митя. – Для нашей дорогой хозяйки ни за что денег не берем. Знакомьтесь, это Юля. Первый раз у нас, и очень надеюсь, что не в последний.
Когда хозяйка и гостья поздоровались, баба Катя с крайне многозначительным видом сказала:
– Доченька, ты постой минутку, ладно? Мне тут у твоего кавалера одну важную вещь спросить надо.
Отвела Митю в конец двора, к баньке, огляделась (хотя, кроме них и терпеливо стоявшей Юльки, во дворе никого и не было), тревожно зашептала:
– Митя, для Кости все обойдется, как думаешь?
– Да считайте, уже обошлось, – сказал Митя. – Он что, говорил?
– Да нет, пока я мясо жарила, они как раз говорили и смеялись. Нашли над чем смеяться… Это же кэ-гэ-бэ…
