Светлота морская играла на сетчатке глаз Йоунаса Паульмасона Учёного; за свои шестьдесят три года земного бытия он не видел ничего прекраснее. С тех пор, как он вырос и возмужал, он втайне жаждал, чтоб милосердный Господь явил ему, как всё устроено на свете, позволил рассмотреть механику мироздания. Однажды, когда они с Сигрид жили на Верхних песках, ему показалось, будто он различает в небесах очертания гигантской ноги, поставленной на земной шар. Её подошва протянулась вдоль поверхности моря, пятка стояла в низине под ледником, а лодыжка виднелась там, где у солнца зенит. Значит, тогда то был ангел.
Йоунас Учёный опустился на колени, его глаза залили слёзы, язык пересох и прилип к гортани. Он лёг на бок, поджав колени к самому подбородку, у него по коже пошли мурашки, заболела голова, свело судорогой мышцы, в кишечнике пошли спазмы. Его прошиб холодный пот. Сознание оказалось простёртым за пределы человеческого:
– Ох, не рехнуться бы мне! Мне надо быть в здравом уме, чтоб облечь это откровение в стихи…
Он услышал, как скрипит ракушечный песок. Рядом с его головой опустилась нога, обутая в сапог. Йоунас посмотрел вверх. Над ним стоял тот человек. Его лодка покачивалась среди водорослей. А больше от видения ничего не осталось. Человек да лодка. Вот и всё. Небо и море снова обрели свой настоящий цвет. Если смотреть с того места, где лежал Йоунас, тот человек был обрамлён облаками. Чем ниже они были, тем больше темнели. Орала чайка-клуша. Скоро быть дождю.
Приезжий протянул Йоунасу руку. Рука была изящная, в форме лопаточки. На среднем пальце блестел серебряный перстень, украшенный резными буквами. Йоунас принял руку. Тот человек поднял его на ноги. Не отпуская ладони, он с любопытством посмотрел на него и произнёс:
– Здравствуй, Йоун Гвюдмюндссон Учёный.
Йоунас не послал ему ответного взгляда. Он был слишком поглощён разгадыванием надписи на перстне и как будто не слышал, что тот человек назвал его не тем именем. Он холодно ответил на приветствие:
– Ну, здравствуй, сам…
Не успел Йоунас прочитать всё слово на перстне целиком, как тот человек выпустил его руку. Он отвернулся от Йоунаса и решительно произнёс:
– Я приплыл за тобой. Собирайся в дорогу.
Йоунас прекратил стряхивать с себя песок. Он не ослышался? Он свободен? А тот человек продолжал:
– Возьми с собой свои свинцовые карандаши и ножи для резьбы, они тебе пригодятся там, где ты будешь зимой.
– А где это?
– Ты едешь в Копенгаген…
Сердце Йоунаса вздрогнуло, он подпрыгнул на месте. Поторопился к хижине с криком:
– Сигрид, мы уезжаем! Нас освободили!
Но Сигрид Тоуроульвсдоттир там не было. Йоунас окинул всё вокруг взглядом. Вскочил на склон над хижиной. Оттуда был виден весь остров. Сигрид нигде не было. Он звал её по имени, и снова, и снова. На приливной полосе человек склонился над своей лодкой. Он не обратил на Йоунаса внимания. Йоунас подбежал к нему, схватил за кафтан и начал орать:
– Где она, что ты с ней сделал?
Тот человек не ответил. Он не отрывал взгляда от своего занятия. Неторопливо заткнул одно весло в трещину в средней скамье. Оно встало там прочно, как мачта. Йоунасу такое обращение с предметами показалось занятным, и он на миг ослабил свой пыл. Тогда тот человек смог вставить фразу:
– Делай, как я тебя прошу, собирай вещи.
– А моя Сигрид?
Приезжий повернулся. И тут Йоунас впервые взглянул ему в лицо. И попятился. У гостя была довольно-таки маленькая голова, лицо книзу сужалось, росли усы, борода и бакенбарды до середины щёк. На глазах у него мерцали два стёклышка, чтоб лучше видеть. Они были оправлены в рамку, закреплённую за ушами[25]. Йоунас наклонился вперёд, чтоб лучше рассмотреть это снаряжение. Тут человек вытянул левую руку. Он схватил Йоунаса за рубашку и подтащил островитянина к себе. Он крепко прижался ртом к его уху и тихим голосом проговорил:
– Сигрид стоит в дверях хижины. Ты ещё пребываешь в своём откровении и не можешь её увидеть.
Йоунас обернулся. Краем глаза увидел, что так и есть: в дверях хижины никого. Его ноги подкосились, в кишечнике снова начались спазмы, голова закружилась. Ему бы прилечь, свернуться на песке. Тот человек усилил хватку, продолжая держать Йоунаса за рубашку в вертикальном положении, и прошептал:
– Но мы гарантируем, что она будет на месте, когда ты вернёшься…
