Я не сразу понял, что она обращается не ко мне, а к своему спутнику. Смущенно отвернувшись, я сделал еще один глоток кофе и затих в созерцательной медитации. Но ушам не прикажешь и в них поневоле вливался весь окружающий звуковой фон, включающий в себя беседу наслаждающейся вином парочки по соседству.
- Видишь вон там черную точку?
- С искоркой сверху?
- Ага! Это скала Белой Леди. А на ее вершине белый маяк с золотой вершиной. Мощная штука! Мы тут как-то на северных китов охотились, но ночью попали в поднятый зимним рыком шторм и если бы не этот маяк… в общем чудом мы тогда разминулись с зубастыми рифами.
- Вот поэтому я предпочитаю мирные и кишащие ядовитыми пауками подземелья! – назидательно заметила девушка с ником Побежденная Фрустрацией.
- Фрусти! – сидящий рядом с ней парень в зеленой кольчуге недовольно поморщился – Да кто не любит подземелья? Но иногда надо и с гарпуном в море выходить! Драйв! Бури! Шторма! И надежда на свет спасительного маяка в ночи… Спасибо Тамплиерам. Говорят, что за последний год маяк не гас ни единого раза и что с каждым годом его свет становится все ярче.
- Какие тамплиеры?
- Клан Золотых Тамплиеров. Их лидер Леди Гвиневра.
Девушка смешливо фыркнула:
- Прямо вот леди?
- Белая леди – подтвердил парень и одним махом допил красное вино – Ну что? Пойдем дальше бить флаксов и крушить туклов?
- Пойдем – вздохнула девушка и, бросив последний взгляд на мирное море, легко поднялась, обдав меня ароматом цветочного парфюма – Самое время проломить пару клыкастых черепов моей серебряной булавой.
- Святые слова, Фрусти, святые слова – поддакнул парень и они ушли, оставив меня со своими окончательно успокоившимися и ровно потекшими мыслями.
Глава восьмая.
О чем думает вор одинокий?
Да о том же о чем и обычные люди, эльфы, гномы и прочие расы – о делах насущных. И о своей роли в чужой осторожной и очень как мне чудится продуманной игре.
А чудится только чудикам.
Стоило об этом подумать и сразу всплыла уверенность, что это не так. Крутован использует меня и уже давно – началось буквально с «принеси водички умирающему», а теперь я уже выполняю функции переговорщика, курьера и даже спасителя мелкого разлива. Так что пусть я и чудик, но только из-за своих глуповатых и порой заставляющих задуматься предпочтений в игровом местопребывании. Не каждый игрок захочет сутки напролет проводить во влажной тьме древних подземелий.
Я ведь немало книг приключенческих прочел. Ради чего авантюристы бросаются во все эти подземелья, склепы, дышащие тьмой старые руины и прочие места? Ответ прост – не ради собственно этих самых мест. Плевать авантюристы хотели на окружающую их мрачную обстановку – для них это лишь очередной боевой поход с мерцающей в его финале большой золотой наградой. И вот захапав оную, усталые израненные герои делят добычу – порой не без взаимного смертоубийства и не всегда поровну – а затем вваливаются в ближайший трактир, где начинают кутить столь же отчаянно, как и матросы викторианской эпохи. Так что я не совсем обычный авантюрист – хотя кое-что из их разудалой жизни планирую наверстать как можно скорее. Нельзя же отставать так кардинально…
Но размышлял я о своих темных буднях и беспросветных приключениях не из-за подозрений Крутована в чем-либо – тут я как раз был вполне во всем уверен. Сам не знаю почему, но эта уверенность лишь крепла день от дня. Не переживал я и из-за своих вечных прозябаний в не самых красивых и светлых местах Вальдиры.
Нет.
Проблема была совсем в другой – оценив происходящие со мной события и поняв, что их масштаб и сложность нарастают как несущийся с горы снежный ком, я осознал очень неприятную истину.
Я начинаю не соответствовать.
Мой отец, порой проводя вечера в главном зале дома с бокалом виски в руке, где мне долго засиживаться не позволяли – а Киру вытуривали еще раньше из-за ее безапелляционных суждений – порой озвучивал краткую и максимально емкую характеристику того или иного нового назначенца на должность в областной и городской администрациях. И обычно эта характеристика, положительная или отрицательная, состояла из одного или максимум двух слов.
Соответствует.
Не соответствует.
Если я просил пояснений касательно «не соответствует» – отец поощрял проявление здоровой пытливости – то ответ был всегда один и тот же – захлебнется в работе, которая ему не по силам.
Я не политик. Я тихушник. Но если все продолжится в том же духе – я захлебнусь от удара это пока еще непосильной для меня волны. Все это я осознал еще в том темном подземелье заброшенного храма, где все оказалось очень непросто.
