- Иногда так и бывает, - пожал плечами врач.
- Когда мы будем знать? – спросила Оден.
- От двух до четырех недель.
- Так быстро? – в голосе Оден зазвучала надежда, и она посмотрела на Хейз. Та смотрела настороженно.
Розенберг продолжил.
- Для успеха начальной стадии трансплантации - да. Потом, конечно, мы будем вести наблюдение, чтобы исключить реакцию отторжения трансплантата или самого организма, или же повторное проявление болезни.
Хейз повернулась к Оден.
- Пройдут месяцы, а может и больше, пока мы будем знать наверняка.
- Это ничего, - Оден провела пальцами по руке Хейз. – Я могу справляться с неизвестностью, пока я с тобой.
- Ну, - отрывисто проговорил Розенберг, - сейчас придут сестры, чтобы взять кровь для анализа, а потом ты отправишься вниз на радиотерапию. Увидимся позже, - с этими словами он вышел.
- Ты правда чувствуешь себя лучше? – спросила Оден, едва они остались вдвоем.
- Намного, - Хейз спустила ноги на пол и села. – Усталость ужасная, но к этому я привыкла. Ничего не болит, - она медленно встала. – Я бы умылась.
Оден обхватила ее за талию.
- Помощь нужна?
- Можешь помочь мне с этими капельницами, а то я боюсь на них повеситься?
- Конечно, - Оден перевесила оставшиеся пакеты с лекарствами на передвижной штатив рядом с кроватью. – Так пойдет?
Хейз ухватилась рукой за стойку и склонилась чтобы поцеловать ее в щеку.
- Да, спасибо. Теперь я не запутаюсь. Ты можешь принять душ прямо здесь, если хочешь.
- Хммм, - Оден погладила Хейз по спине, пока они шли к ванной комнате. – Я так понимаю, ты не сможешь присоединиться ко мне со всеми этими воткнутыми в тебя трубками?
- Нет, не смогу, - сказала Хейз. – Зато я смогу смотреть.
Тремя часами позже Хейз вернулась в палату после двух часов в отделении радиологии, где ей провели однократное облучение всего тела. Теперь она спала. Во время процедуры Оден съездила на такси домой, упаковала сумку со сменой вещей и вернулась. Она прихватила с собой работу – последнюю редактуру «Темной страсти» - эту книгу она собиралась издать следующей. Она устроилась на кресле у кровати с рукописью на коленях и карандашом в руке. Другую руку она положила на голову Хейз.
Читая, Оден поглаживала влажные от пота волосы Хейз, и едва могла дышать от накатывавшей боли. Образы смешивались, перекрывали друг друга и появлялись снова, намного ярче и острее, пока ее рука скользила по хрупкой плоти. Беда была настолько ужасной, страдание можно было пощупать пальцами, оно было таким реальным, таким близким.
Ее взгляд затуманился…
Слова исчезли, когда…
Когда дверь отворилась, Оден невидяще вскинула голову, все еще блуждая где-то между вымыслом Руны Дайр и жизнью Хейдон Палмер. Мужчина, с такими же дымчатыми глазами, как и у Хейз, с темными волосами, серебрившимися на висках и аристократическими чертами лица стоял у порога и с интересом смотрел на нее.
- Мисс Фрост?
- Кристофер? - Оден встала, глянула на Хейз, проверяя, все ли с ней хорошо.
Он кивнул и мотнул головой в сторону выхода. Оден пошла за ним.
- Я – Оден, - сказала она, когда они вышли. – Вы, наверное, задаете себе вопрос, что я здесь делаю.
- Я надеюсь, вас это не обеспокоит. Абель упомянул о вас, когда подобрал меня в аэропорту, - они стояли лицом к лицу в тесной прихожей. – Все происходит так быстро, он просто пытался ввести меня в курс дела.
- Он рассказал вам о нас с Хейз?
