Сотрясаясь от рыданий, Розалин орала неистово, как фурия, по-прежнему держа на мушке босса мафиозной семьи Элломард, во взгляде которой впервые промелькнул страх. Кэролайн явно не понимала, что можно было ожидать от этой неуравновешенной девушки, которой она когда-то спасла жизнь и которая может спокойно палить даже по тем, кого она так яростно защищает.
— Он никогда уже не вернётся, Кэролайн! — продолжала неистовствовать Розалин. — Он нужен здесь, как и другие, те, что защищают ваши обычные человеческие задницы от Тех, о которых нельзя говорить! Думаешь, ты и подобные тебе главы остальных группировок боги на земле?! Да чёрта с два! Все вы вместе взятые преступники, маньяки, психопаты, педофилы, и просто те, кто мешают жить обычным людям, вы все ничто! И вы погибните, так же как всё живое на земле, если вас не спасут эти ребята!
Она так резко дёрнула головой в сторону застывших в ужасе рейнджеров, что казалось даже странным, что шея её не хрустнула и не сломалась, как размякшее печенье.
— Отпусти их всех до единого! — придвинувшись ближе к Кэролайн и наставив пистолет почти в упор к её голове, срывающимся голосом приказала Розалин. — И даже своего брата, хоть я и понимаю, почему ты его ненавидишь…
При этих словах Фредерик прикрыл глаза и низко опустил голову, одновременно вжимая в плечи — казалось, ему было больно слышать эти слова.
— Но, пожалуйста, ненавидь его молча! — продолжала тем временем Розалин. — Оставь всем нам право решать, как дальше жить, пока я сама не забрала у тебя это право!.. А я очень хочу… Убить всех вас и убить саму себя, потому что уже не могу выносить всё это дерьмо!.. Не могу! Я устала! Устала… Я просто хочу вернуться домой… Хочу, чтобы все мы вернулись домой, в бюро… Пожалуйста…
Последние слова девушки прозвучали тихо, дрожа меж капель зимних осадков Сиэтла, как дрожат струны арфы в последнем аккорде любого из мелодраматичных произведений. Она упала без чувств, и прежде, чем Кэролайн успела поднять выроненный ей пистолет, Тэмлин пробила её тело пулей-капсулой, что погрузила девушку в мгновенный глубокий сон.
Шерман, некоторое время рыская по коротким переулкам, продырявил все найденные им автомобили гангстеров, оставив только тот, на котором они собирались добраться до бюро. Кажется, он впервые был зол, и каждый раз, простреливая очередные колёса, рычал о том, как же он устал от всех женщин на земле. Тэмлин связывалась с капитаном и директором, а Фредерик, тем временем подняв бесчувственную Розалин на руки, отнёс её в единственный оставшийся в нормальном состоянии автомобиль, на котором в скором времени все они уже без приключений доехали до бюро.
Ночь Розалин провела в беспамятстве в своей комнате, а когда очнулась, увидела перед собой Тэмлин.
— Тревор зовёт меня на собрание, — с неизменной улыбкой произнесла лейтенант. — А тебя просит быть на рабочем месте. Когда он вернётся, хочет с тобой поговорить.
Розалин отвела взгляд и, глубоко вздохнув, медленно поднялась с кровати.
— Дядя очень зол? — тихо вопросила она, не глядя Тэмлин в глаза.
— Что? — усмехнулась лейтенант. — Нет, конечно.
— Я ведь нарушила договор…
— И что с того?
— Он меня уволит.
Тэмлин рассмеялась легко и так мелодично, как ручеёк по весне или нежное звучание колокольчика. Потом подвинулась ближе к Розалин, взяла её за подбородок и заглянула в её испуганные глаза самым ласковым своим взором.
— Тревор добряк, ему даже злиться трудно и отчитывать кого-то, — пояснила лейтенант. — Когда ему приходится быть строгим с кем-то, это забирает у него очень много сил. Ты не представляешь, как ему сложно быть директором бюро, это вовсе не та работа, которая ему нужна.
Поговорив с Розалин ещё несколько минут и подумав, что смогла её успокоить, Тэмлин упорхнула из её комнаты и через несколько минут уже была в зале собраний. Рейнджеры сидели на своих местах, ожидая только её.
Едва лейтенант появилась в дверях, Тревор на мгновение прервал свой монолог.
— Как я уже говорил, — вновь начал он, как только Тэмлин заняла своё место, — мне придётся задействовать больше агентов для вашей безопасности. Это уже второе нападение гангстеров, поэтому все ваши возмущения прошу держать при себе.
— То есть теперь свободно передвигаться даже мы с Найджелом не сможем, и за нами будут следить двадцать четыре часа все семь дней в неделю, — недовольно поджав губы, пробурчал Шерман.
— Я сказал, все возмущения держите при себе, — невозмутимо повторил Тревор.
— Что я пропустила? — спросила Тэмлин, пробегаясь взглядом по каждому коллеге.
— Теперь за всеми нами будут не только следить, но и подслушивать наши разговоры во время выполнения заданий, — за всех пояснил Шерман, выдавливая из себя улыбку, но при этом его руки сжались в кулаки. — В костюмы будут встроены жучки якобы для нашей безопасности. И сопровождать нас будет уже несколько десятков агентов, а не парочка, как раньше.
— Как здорово! Можно будет говорить о чём-нибудь пошлом, передавать агентам приветы и говорить им всякие гадости, а они ничего даже сделать нам не смогут!